«Taurika Orientalia» Андрея Непомнящего

Ирина ТИМОФЕЕВА, зав. отделом Алупкинского дворца-музея, Ялта, специально для «Я». В 2009 году вышла монография доктора исторических наук, проф. А. Непомнящего — 12-й вып. серии «Биобиблиография крымоведения», основанной автором в 2004. Он посвящен крымоведам-подвижникам, которые способствовали исчезновению «белых пятен» в истории и культуре тюркских народов Крыма.

Новая книжная серия отмечает свой пятилетний — пусть небольшой, но весьма значимый — юбилей. Символично, что почти в одно время с выходом новой монографии юбилейную дату отметил и сам, автор.

…Наносы рек на сажень глубины

Насыщены камнями, черепками,

Могильниками, пеплом, костяками.

В одно русло дождями сметены

И грубые обжиги неолита,

И скорлупа милетских тонких ваз,

И позвонки каких-то пришлых рас,

Чей облик стерт, а имя позабыто…

Так написал в прошлом веке о Крыме русский поэт Максимилиан Волошин, в поэтической форме передав мысль о том, что у истории есть свойство — не уходить в прошлое безвозвратно. Крым — поразительный феномен в мировой истории. На этом крохотном клочке земли, ставшем перекрестком цивилизаций, как в огромном плавильном котле, смешивались, сливаясь в единую судьбу, различные культуры, языки, народы Запада и Востока.

В 16 разделах монографии, написанных в форме биографических очерков, перед читателем предстает галерея портретов ученых-ориенталистов — с 70-х гг. XVIII в. до начала II-й Мировой войны — чью жизнь и деятельность мастерски воссоздает проф. А. А. Непомнящий. Это ученые-востоковеды с мировым именем — В. А. Гордлевский, В. Ф. Зуев, И. Ю. Крачковский, А. Е. Крымский, П. С. Паллас, А. Н. Самойлович, и незаслуженно забытые исследователи, чье научное подвижничество послужило вкладом в комплексное изучение мультикультурного Крыма — Ф. Ф. Лашков, А. А. Олесницкий, Е. Ю. Спасская, П. А. Фалев и многие другие. Благодаря широкому привлечению эпистолярных источников на страницах книги А. А. Непомнящего всплывают сотни (!) имен подвижников изучения истории и этнографии Крыма.

Безбрежный океан архивной информации хранит неоткрытые события, факты, забытые имена. Не каждый историк проходит до конца тернистый путь архивной эвристики — фонды архивов раскрывают свои тайны только по-настоящему одержимым. «Taurika Orientalia» сделала архивный материал доступным для широкого круга как профессиональных исследователей, так и заинтересованных читателей.

Монография А. А. Непомнящего несколько выбивается из строгого ряда академических исследований. Внешняя форма историко-биографических исследований наполняется живым содержанием, высвечивает внутренний мир исследователей, их искания, отношения с коллегами, достоверно передает политическую обстановку каждой эпохи, особенности развития исторической науки. Монография читается на одном дыхании, при этом нисколько не теряя своей научной значимости.

Нетерпеливо листаешь страницы, чтобы окунуться в атмосферу научной среды XVIII — XIX вв., вместе с первыми научными экспедициями XVIII в. пройти нелегкими маршрутами той, тогда ещё далекой и малоизученной Тавриды, проследить часто очень непростую жизнь ученых-подвижников, каждый из которых по-своему радел об изучении и сохранении наследия Крыма.

Драматизмом и горечью наполнены страницы главы «Нереализованные крымоведческие проекты тридцатых», когда в Крыму была запущена государственная машина гонений на историков-востоковедов, представителей «старой» академической школы, раскручивалась преступная спираль репрессий против цвета крымской интеллигенции, деятелей крымскотатарской культуры и просвещения.

«Taurika Orientalia» отнюдь не «сенсационная архивная находка», которыми ради дешевого «пиара» пестрят популярные издания. Это результат многолетней работы, представляющей совокупность неизвестных архивных материалов и обширных трудов ученых-ориенталистов. Исследование проведено на основательной архивной базе, в нем использованы материалы 26 отечественных и зарубежных архивов.

Историк, знакомый с архивной эвристикой, может в полной мере оценить масштаб трудоемкой работы автора. Основной текст научного труда удачно дополняется многочисленными комментариями на полях, уточнениями, биографическими справками, большая часть которых иллюстрируется фотографиями ученых-исследователей, фигурирующих в книге. Многие из фотоснимков уникальны и публикуются впервые.

Паломничество в Terra Incognita

С первых страниц чтения погружаешься в историю путешествий, исследований и особенностей жизни полуострова конца XVIII в., когда Крым попадает в фокус повышенного внимания европейцев.

Интерес к неизученному краю поддерживали и постоянные в XVIII в. русско-турецкие войны, и закат некогда грозного и малоизведанного Крымского ханства, и как следствие — постепенное расширение южных границ Российской империи.

В связи с европейской переориентацией общественной жизни полуострова после присоединения Крыма к России в 1783 г. происходит настоящий «прорыв» информационного вакуума, существовавшего долгое время вокруг Крымского ханства. С этого времени правительственные круги России, давно заинтересованные в развитии внешней черноморской торговли, начинают проявлять активный интерес к изучению и освоению края.

Первое знакомство с памятниками материальной культуры полуострова и их фиксация происходит в 80-е гг. XVIII в. благодаря так называемым «физическим» ученым путешествиям, организованным Санкт-Петербургской Академией наук, проложившим исследовательскую дорогу на полуостров последующим поколениям ученых. В их программу входил довольно значительный круг исследований — от биологических наблюдений до изучения истории и экономики региона, а также этнографии малоизученного населения края — крымских татар.

Выполнение такой энциклопедической программы должно было проходить в дневниковой форме. Труды ученых путешествий опирались на личные впечатления, определялись уникальностью региона, повышенным вниманием к караимским и крымскотатарским архитектурным памятникам.

Первые научные экспедиции неоднократно прерывались-то из-за отсутствия финансирования, то из-за трудностей с получением визы на беспрепятственный проезд на полуостров, то из-за сложностей с конвоем казаков, который должен был сопровождать ученых-исследователей в довольно опасное по тем временам путешествие. Все эти причины несколько раз срывали попытки путешествий в Крым академика Петербургской Академии наук, натуралиста, доктора медицины Иоганна Антона Гильденштедта.

Более удачной оказались исследовательские экспедиции на полуостров адъюнкта Академии наук Василия Федоровича Зуева в 1782. Выходец из семьи бывшего солдата семеновского полка, по окончании гимназии Санкт-Петербургской Академии наук в 1764 был назначен в физическую экспедицию под руководством Петра Симона Палласа по Восточной России и Сибири. Молодого исследователя с хорошей практикой направляют в Лейден и Страсбург для пополнения теоретических знаний. В 1779 г. Зуев будет производен в адъюнкты Академии наук по физическому классу, а его дальнейшей научной подготовкой будет руководить академик Петр Симон Паллас.

Крымская экспедиция русского ученого состоялась «не благодаря, а вопреки» чиновничьей волоките и отрицательному отношению к этому ученому путешествию отдельных членов Петербургской Академии наук. Экспедиция ещё до прибытия Херсон была лишена всякого финансирования и смогла продолжиться лишь благодаря помощи строителя этого города — Ивана Абрамовича Ганнибала — и личной инициативе Василия Зуева.

В обширную программу его научной поездки, состоящей из 70 пунктов, были включены сбор сведений о развалинах, древних городищах и захоронениях, находимых в них костях, древних курганах. Инструкция Академии наук содержала также требования записывать предания народов Крыма, приобретать раритеты для Кунсткамеры. Несмотря на кратковременность пребывания в Крыму, которому помешало восстание против Шагин-Гирея летом 1782, исследователь представил географическое описание края, экономическое обозрение Крыма, основные моменты истории Крымского ханства, собрал значительный этнографический материал о быте и занятиях населения региона.

В 80-х гг. XVIII в. свои исследования ученый-естествоиспытатель обобщил в «Выписке из путешественных записок Василья Зуева, касающихся до полуострова Крыма». Этот труд явился значительным вкладом в развитие крымоведения. Отчеты ученого о пребывании в Крыму, а также «Размышления о Таврическом крае и его окрестностях» были сразу опубликованы в изданиях Академии наук и стали инструкциями для последующего изучения Крыма.

Однако руководство Академии в лице нового директора княгини Екатерины Романовны Дашковой больше было озабочено не научным результатом путешествия в Крым и Константинополь, а перерасходом средств «нелепой цареградской экспедиции». Дашкова добилась исключения Зуева из Академии наук. Только благодаря вмешательству в этот конфликт императрицы Екатерины II ученый был восстановлен в числе членов Академии наук, а в 1784 стал академиком натуральной истории.

Первооткрыватели земли крымской

В кон. XVIII — нач. XIX вв. подвижничество В. Ф. Зуева продолжат ученый-энциклопедист Петр Симон Паллас, Федор Кондратьевич фон Биберштейн, немецкий антиковед Генрих Карл Эрнст (Егор Егорович) Келлер и многие другие.

П. С. Паллас — крупнейший естествоиспытатель своей эпохи, профессор натуральной истории, действительный член Петербургской Академии наук, первый описавший многочисленные древности Крыма, высказавший верные предположения о сосредоточении некоторых античных центров. Сочинения П. С. Палласа до сих пор лежат в основе современных знаний о природе и населении полуострова XVIII — нач. XIX вв., к которым неизменно обращаются географы, этнографы, ботаники, зоологи, археологи. Из трудов П. С. Палласа мы узнаем о современном ученому Крыме, запустении Симферополя после реорганизации Таврической области Павлом I, демографии различных национальностей полуострова. Колоссальная работоспособность ученого, владение научным методом делали изыскания Палласа особо ценными.

Однако и на пути этого ученого вставали интриги в кругах Академии наук. Несмотря на то, что Екатерина II ценила человека, чей опыт мог быть полезен в разных сферах государству, тем не менее, своенравная правительница доверилась врагам академика и подвергла его опале. Отстраненный от дел в академии в 1792 г. П. С. Паллас отправляется в самостоятельное путешествие «на юг Волги», а затем в 1793–94 гг. — в южные районы империи.

В октябре 1793 ученый добрался до Крыма. Работу по изучению полуострова экспедиция Палласа началась из-за болезни ученого только в феврале 1794. Объектом исследования стал юго-западный Крым, Бахчисарай. Оттуда Паллас проехал вдоль западного побережья до Балаклавы; затем изучил флору Чатыр-Дага, восточную часть Крыма до Керчи. На всем протяжении пути собирались материалы по ботанике, геологии, топографии, этнографии.

В двухлетней поездке ученого сопровождал молодой художник из Лейпцига Х. Гейсслер, благодаря рисункам которого читатель может представить Тавриду глазами Палласа и его современников. Выдающийся вклад Палласа в становление крымоведения отмечался краеведами второй половины XIX в., а современными исследователями характеризуются как своеобразная энциклопедия Крыма.

Среди научных подвигов исследователей Крыма XVIII в. незаслуженно забытым оставалось ученое путешествие Фридриха Августа (Федора Кондратьевича) Маршалла фон Биберштейна.

Ботаник по специальности, он три года служил секретарем генерал-аншефа М. В. Каховского, командовавшего южной группировкой русской армии, вместе с которым по роду службы проживал в Крыму. Объезжая полуостров, фон Биберштейн описывал крымские древности, которые отправлял в Петербургскую академию наук. Ему принадлежит описание ряда эпиграфических памятников древнего Боспора, попытка локализации античных государств, которые упоминались ещё древним путешественником и ученым Страбоном на керченском полуострове и Тамани.

Новым этапом в накоплении историко-краеведческих сведений о Крыме стали экспедиции по изучению древностей Тавриды Петербургской Академии наук, возглавляемые немецким антиковедом Генрихом Карлом Эрнстом (Егором Егоровичем) Келлером — одним из авторитетнейших ученых Европы в области древней истории Северного Причерноморья.

Юрист по образованию, он сменил юридическую практику в родном саксонском городке Вехсельбурге на изучение классической филологии и античной истории. В 1791 г. Е. Е. Келлер поселился в Петербурге. Солидное классическое европейское образование помогло молодому немцу получить в 1795 должность хранителя коллекций гемм и медалей Эрмитажа. Карьера Егора Егоровича развивалась быстро и успешно. Через восемь лет он был избран членом — корреспондентом Петербургской Академии наук «по литературе и древностям греческим и римским».

В нач. XIX в. античные центры Северного Причерноморья (в том числе и Крым) больше попадали в сферу внимания и изучения иностранных востоковедов, нежели отечественных ученых. Имели место массовые случаи расхищения ценностей во время самовольных раскопок, продажа ценных археологических находок за границу, уничтожались уникальные памятники истории и культуры. Например, в Феодосии местные жители на новостройки разбирали средневековые крепостные сооружения. Рядовые обыватели уже успели почувствовать выгоду торговли археологическими «безделушками», валявшимися в то время буквально под ногами. Все более необходимой становилась каталогизация археологических памятников.

Е. Келлер прекрасно понимал неудовлетворительное состояние изучения российскими учеными истории, этнографии, нумизматики региона. В феврале 1804 на заседании Петербургской Академии наук принимается решение о его первой научной экспедиции в Крым. По ходатайству ученого перед Президентом Академии художеств А. С. Строгановым вместе с Келлером в Тавриду отправился немецкий живописец Карл Кюгельхен, который должен был зарисовать памятники истории по маршруту экспедиции, включавшему Ольвию, Херсонес, Феодосию, Керчь, Тамань. Понимая важность данного научного предприятия, деньги на проведение крымской экспедиции выделил император Александр I из сумм своего Кабинета (по 1 тыс. руб. каждому участнику).

Инициативе Келлера полуостров обязан первым мероприятиям по охране древних памятников истории. После его первой крымской экспедиции министр внутренних дел В. П. Кочубей дал распоряжение херсонскому военному губернатору Арману-Эммануилу де Ришелье и градоначальнику Феодосии все найденные древности отсылать в музей Харьковского университета. Властям Таврии также было предписано «иметь наблюдение, чтобы частными людьми, по Крыму путешествующими, не было собираемо древних редкостей». В результе второй экспедиции Келлера ученым был поднят вопрос о реставрации древних памятников Крыма.

Предметом особого внимания ученого во второй экспедиции 1821 г. стали древние памятники и надписи в районах Херсонеса, Балаклавы, Керчи, Феодосии. Келлер совместно с сопровождавшим его в том путешествии французским архитектором Эженом (Евгением Францевичем) Паскалем производит расчеты на реставрацию памятников в Крыму. Паскаль подготовил обмерные чертежи, рисунки барельефов, копии греческих надписей. Увы, губернскому начальству в лице Н. И. Перовского это не пригодилось. Тем не менее, существенным достижением второй экспедиции Келлера стало высочайшее повеление 1822 «О средствах к сохранению древних достопамятностей Тавриды».

Итогом исследования Келлером древних памятников на месте археологических раскопок появились первые в российской историографии крымоведческие исторические сочинения высокого научного уровня.

Благодаря научным трудам Келлера нумизматика Северного Причерноморья из описательной науки (нумизматика как наука делала лишь первые шаги в нач. XIX в., найденные древние монеты тогда только описывали, не пытаясь серьезно изучать) стала предметом серьезного комплексного исследования. Сами экспедиции и написанные ученым труды стали ярким явлением в становлении научного исторического крымоведения.

Исследователь «исчезнувших ханств тюркских»

Научная эстафета становления крымской ориенталистики в XIX столетии переходит к Василию Васильевичу Григорьеву, значительной фигуре в немногочисленной когорте досоветских историков

— заведующему кафедрой истории востока Санкт-Петербургского университета, члену Одесского общества истории и древностей, открывшему для мировой науки средневековые памятники официальной письменности, оставившему обширное крымоведческое наследие.

В. В. Григорьев — человек и ученый поразительной творческой энергии, член Московского Археологического, Парижского Азиатского обществ, Общества германских ориенталистов в Лейпциге, Парижского института живых восточных языков, Английского Королевского Азиатского общества, яркий представитель русской тюркологической школы, внес самобытный вклад в развитие крымоведения и ориенталистики в целом.

Сильная личность, Василий Васильевич всегда действовал вопреки сложным обстоятельствам. Если возникали ситуации, несовместимые с его принципами, то ученый легко расставался с должностями, менял не только учреждения, где он работал, но и города. Причем каждый раз его интеллектуальный потенциал находил применение, а имя становилось все более авторитетным. Девятнадцатилетний историк-филолог восточных языков сменил дипломатическую карьеру на научную. Преподавал персидский язык в Петербургском университете, затем получил должность профессора восточных языков Одесского Ришельевского лицея, научный статус которого пиравнивалсяк университетскому.

За время шестилетнего пребывания Григорьева в Одессе определяется его научный интерес к истории Крыма. Он готовит обзоры археологических исследований директора Керченского музея древностей А. Б. Ашика, приводит описание выявленных находок для «Журнала Министерства внутренних дел». Значительным событием стала фундаментальная монография Григорьева «Цари Воспора (именно так назвал ученый Боспор — И. Т.) Киммерийского, преимущественно по современным им памятникам и монетам», в 1876 вошедшая в его сборник под названием «Россия и Азия», где он первым систематизировал данные по археологии и нумизматике древнего Боспора

В 1844 г. Григорьев вернется в Петербург из провинциальной Одессы, определится в министерство внутренних дел чиновником для особых поручений, дополнительно примет на себя обязанности помощника редактора «Журнала министерства внутренних дел». Но служба в Петербурге не сочеталась с самостоятельной деятельностью ученого, и хотя пред ним открывались перспективы завидных должностей и в Академии наук, и в Московском университете, Василий Васильевич на долгие 11 лет уедет в Оренбург, где будет служить чиновником по особым поручениям при Оренбургском и Самарском генерал-губернаторе. Эти годы стали самым плодотворными в его творчестве, он смог непосредственно познакомиться с мусульманским Востоком.

Публикация ученого-ориенталиста «Ярлыки Тохтамыша и Сеадет-Герая» (ярлыки — письменные документы, исходившие от монгольских ханов — дипломатические ноты, тексты договоров, которые давались ханами Золотой Орды казанским и крымским ханам — И. Т.) исследовала средневековые памятники официальной письменности — дипломатические, юридические и другие государственные акты «исчезнувших ханств тюркских». Этим источникам Григорьев придал большое значение, как совершенно неизвестным мировой науке, и взял на себя инициативу издания русского перевода, что было весьма непросто из-за «затруднительности чтения старинного татарского почерка» и затянулось на несколько лет. В 1838 г. перевод средневекового документа сделает сотрудник Азиатского департамента министерства иностранных дел Я. О. Ярцов.

Не все крымоведческое наследие востоковеда было опубликовано при его жизни, например, научные исследования, касающиеся внешнеполитической и внутренней жизни Золотой Орды и её осколка — крымского ханства, отраженные в статье «О ярлыках». Общий обзор истории полуострова представлен в публичной лекции «Исторический обзор Крыма», где внимание ученого уделялось взаимному языковому влиянию народов полуострова и Оттоманской Порты. Неопубликованное исследование «О населении татар и ногайцев в Крыму» обобщило ценные статистические данные.

Не дать исчезнуть именам…

Неумолимое время и бурные события XX столетия оставили в безвестности многие имена исследователей Крыма.

В пятой главе монографии А. А. Непомнящий раскрывает жизнь и деятельность одного из них — как выдающегося, так и малоизвестного — Федора Федоровича Лашкова (1858 — 1917), труды которого ещё при жизни стали классикой крымоведения. В отличие от многих краеведов-популяризаторов, исследовательская деятельность ученого основывалась на многочисленных архивных документах. Он фактически стал пионером в изучении сложных социально-экономических вопросов истории Крыма. Архивные материалы, найденные крымским ориенталистом, и сегодня представляют интерес для краеведов.

Отец Ф. Ф. Лашкова, бывший протоиерей, готовил сына к стезе священника. Юноша поступил духовную семинарию Кишинева, однако любовь к истории привела его на историко-филологический факультет Новороссийского университета в Одессе. В 1879 Лашков назначается преподавателем истории и географии Симферопольской мужской гимназии. Молодой знающий педагог довольно быстро занял заметное место в педагогическом коллективе гимназии, но главное место в деятельности Лашкова занимала богатая и интересная история Крыма. Он много работает в местных архивах, систематизируя документы по земельным отношениям в Крымском ханстве.

Уже в 1884 молодой историк выступил в Одессе на IV Археологическом съезде с докладом о бейликах (крупных землевладениях) в Крымском ханстве на основе архивных исследований. Лашков изучил документы семи наиболее значимых родов Крымского ханства, сумев восстановить историю появления и утверждения каждого из них.

Эти сюжеты автор удивительно логично ввел в общую канву политической жизни средневекового Крыма. Исследование стало первой серьезной презентацией симферопольского краеведа на всероссийском уровне, благодаря чему его имя прочно вошло в число ведущих историков полуострова той поры. Он активно разрабатывал историю Крымского ханства в правление Шагин-Гирея и захвата этих земель Российской империей.

В 1884 на страницах «Таврических губернских ведомостей» он публикует «Исторический очерк покорения Крыма», познакомив читателей с историей заселения Крыма монголами, образования Крымского ханства, проблемами московско-крымских отношений со времен царствования Ивана IV Грозного. Являясь активным членом созданной в 1887 г. Таврической ученой архивной комиссии, историк разрабатывает программу историко-краеведческого изучения Крыма.

Доклад Лашкова «К вопросу о губернских исторических архивах» стал одним из центральных на Археологическом съезде в Москве. На основе опыта работы Таврической ученой архивной комиссии ученый поднял проблемы краеведов-энтузиастов по всей стране. Провинциальный подвижник архивного дела первым предложил реорганизацию губернских архивов и признания их официальными учреждениями с государственным финансированием.

12 лет жизни он посвятил «Историческому очерку крымско-татарского землевладения», проведя колоссальную исследовательскую работу в архивах различных учреждений и ведомств Крыма. Этот труд Лашкова оказался очень актуальным во втор. пол. XIX в., когда в сельском хозяйстве Крыма из-за массовой миграции крымских татар в Турцию и обезземеливания оставшихся жителей, повысился интерес к историческим основам землевладения в Крыму.

Автор первым из крымских ориенталистов в XIX в. провел детальный анализ крымскотатарского землевладения, проанализировав историю земельных отношений в крымском улусе Золотой Орды, позже — в независимом ханстве. Эволюцию бейского землевладения иллюстрировали материалы о дворянстве родов Ширинов и Аргинов. На основе личных наблюдений над «джемаатом» (сельской общиной) XIX в. ученый раскрыл особенности быта и хозяйства «поселянского землевладения» крымских татар.

Однако Ф. Лашков преуспел не только в научной деятельности. Он успешно преподавал в мужской гимназии и в 1886 был представлен к ордену Св. Станислава III степени. Однако, как личность независимая и принципиальная, он не смог мириться с нарушениями в учебном заведении и после конфликта с администрацией гимназии оставил преподавательскую деятельность.

90-е гг. XX в. станут временем перемен в жизни ученого. Он будет служить в Таврической казенной палате, податным инспектором в Одессе, уездным инспектором в Бессарабской губернии. Вновь вернется в любимый Симферополь, где в 1896 выйдет в отставку. В городе его недолюбливали за резкий характер, независимость суждений, он и сам отмечал: «Не принадлежу к той массе, что меня окружает». В 1907 на страницы местной прессы попали даже подробности личной жизни ученого, которые «смаковал» известный тогда журналист.

В годы I мировой войны Лашков вновь вернется к работе в Таврической ученой комиссии, кругом его исследований станут архивные разыскания и археологические раскопки. Историки, приезжающие в Крым, непременно консультировались со знающим краеведом. Жизнь ученого трагически оборвалась в неспокойном 1917 в его имении Мамак: они с женой стали жертвами солдат-мародеров.

Научный уровень востоковедческих исследований Ф. Ф. Лашкова был при жизни высоко оценен его современниками-коллегами. Члены Таврической ученой архивной комиссии в 1894 выделили его работу «Исторический очерк крымскотатарского землевладения» как самый выдающийся значительный труд года…, основанный на местных и неисследованных ещё архивных материалах».

Невозможно в рамках газетной статьи осветить деятельность всех персонажей обширной монографии, насчитывающей почти 600 страниц. Увлеченного историей краеведения читателя почти на каждой странице ждут новые, интересные факты, имена, события из истории крымоведения.

В книге разворачивается деятельность не только отдельных ученых-ориенталистов, но и учреждений, научных центров XIX — нач. XX вв.: Русского музея императора Александра III, сыгравшего значительную роль в становлении крымской научной этнографии и организации обширных этнографических экспедиций; Лазаревского института восточных языков, ставшего центром крымской ориенталистики, организатором экспедиционных и теоретических исследований истории и этнографии крымских армян, татар, караимов, где обучались и позже преподавали выдающиеся ориенталисты: В. Гордлевский, А. Крымский, Х. Кучук-Иоанессов.

«Время наглых митинговых крикунов…»

В последних главах автор раскрывает трагический этап отечественной ориенталистики 20-30-х гг. XX в., когда «успешно» шел процесс уничтожения краеведческого движения в стране.

Перед нами проходит биографическая канва жизни выдающегося отечественного тюрколога Александра Николаевича Самойловича, чье научное наследие по изучению истории и этнографии народов Крыма долгое время оставалось малоизвестным. Жизнь признанного знатока Средней Азии и Крыма, члена-корреспондента АН СССР по отделению исторических наук и филологии трагически оборвется. По абсурдному обвинению в пантюркизме и шпионаже в пользу Японии ученого с мировым именем расстреляют 13 февраля 1938.

С горечью и болью читаешь последнюю главу книги «Нереализованные крымоведческие проекты тридцатых» — времени разрушения досоветских академических традиций в науке, гонений на ученых-краеведов. В 1931, после открытого письма Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма», утвердился партийный диктат и догматизм в исторической науке. Было поставлено под сомнение значение исторических источников и введено правило отбора тех из них, которые не противоречили сталинской схеме истории.

А. А. Непомнящий приводит эпистолярное наследие ученых, прежде всего, известного крымоведа Арсения Ивановича Маркевича, члена-корреспондента академии наук СССР. В нач. 30-х Маркевич сообщал в Киев из Ленинграда известному украинскому историку Наталье Дмитриевне Полонской-Василенко об усилении в Крыму гонений на историков — представителей досоветской академической школы: Деревицкого, Лукьяненко, Эрнста.

Со скорбью ученый, отдавший много сил для сохранения исторического наследия края, узнавал о разрушении уникального исторического наследия на полуострове, в том числе древних симферопольских кладбищ с интересными памятниками. Факты культурного вандализма принимали характер последовательной государственной программы.

На полуострове был запущен «каток» полного уничтожения академической науки. Системе, где праздновали триумф серость и малообразованность, были опасны эрудированные, владевшие иностранными языками ученые «старой» школы.

В 1934 в Крыму начался новый виток репрессий против интеллигенции и наиболее образованных национальных кадров. Из крымского педагогического института — «буржуазного националистического гнойника» были уволены выдающиеся деятели крымскотатарской культуры, историки и филологи А. С. Айвазов, О. Н. А. Акчокраклы, И. Н. Леманов, ученые-историки А. Н. Деревицкий, Г. А. Максимович. В 1931 ликвидируется самый авторитетный общекрымский союз краеведов — Таврическое общество истории, археологии и этнографии. Прекращается и издание «Известий» Общества.

И все-таки в условиях повального кадрового разгрома тридцатых исследования по истории полуострова продолжались. В самом начале 1930-х в историко-археографической комиссии Академии наук СССР, работавшей в Ленинграде, разрабатывался план издания некоторых письменных памятников, связанных с историей Крыма, который инициировал историк Борис Дмитриевич Греков. Предполагалось издать крымские посольские книги нач. XVI — кон. XVII вв., посольские ногайские книги и столбцы, «Дела турецкие и книги», записные посольские книги Литовской метрики по отношениям Литвы с Крымом в XVI в.

Эта идея встретила поддержку в Совнаркоме Крымской АССР, крымское правительство было согласно отпускать на эти цели 2000 руб. ежегодно. Но именно в это время в СССР начались репрессии против ведущих историков. Весь 1930 год громились кадры Археографической комиссии, был арестован Б. Д. Греков.

В начале 1930 в Наркомате просвещения Крымской АССР возникла идея издания текстов казы-аскерских книг (книги, хранящие юридические, административные документы, подлежащие ведению верховных судей — казы-аскеров — И. Т.), переданных из крымских архивов в 1905 в рукописное собрание императорской Публичной библиотеки, имеющих огоромное значение для восстановления социально-экономической истории Крыма. Их издание с переводом и академическими комментариями могло бы стать неординарным событием в угасающем к этому времени крымоведении.

В 1932 с предложением о подготовке издания «казиевых книг» Наркомат просвещения Крымской АССР обратился к ученым Историко-археографического института АН СССР. Однако проект сорвался из-за отсутствия в научном учреждении специалистов-тюркологов.

В 1934–35 гг. развернулась подготовка академического издания двухтомной «Истории народов Крыма». 7 октября 1934 г. Крымский обком ВКП (б) принял решение о подготовке многотомных «Истории народов Крыма» и «Советской энциклопедии Крыма». К составлению словника и написанию статей для «Советской энциклопедии Крыма» были привлечены ученые и музейные работники не только Крыма, но Москвы и Ленинграда.

План работы над созданием энциклопедии предусматривал организацию экспертизы археологических памятников полуострова, описание архивных фондов, касающихся Крыма, из архивов Симферополя, Москвы, Ленинграда, Одессы. Сотрудник редакции этого издания В. В. Салтыковский в духе времени отмечал: «… важно, чтобы „СЭК“ не стал только обширным справочником. В росте рабочего ядра, в повышении ценности самого человеческого коллектива, в росте ранее угнетенных национальных групп надо отразить и подчеркнуть наши достижения социалистического строительства на основе ленинско-сталинской национальной политики».

Распределение обязанностей и финансирование издания курировал исполнительный комитет Крымской АССР, чиновники которого слабо представляли себе объемы работ, пытаясь добиться быстрого результата при минимальных вложениях. Уже в декабре 1935 задачи проекта были изменены партийным руководством. Было решено, что материалы двух многотомных изданий рациональнее обобщить в одном. Обком ВКП (б) постановил выпустить «Полное описание Крыма» в десяти томах, два из которых должны были быть посвящены истории края. Издание предполагалось печатать в Москве, в типографии «Правда».

Однако повальные аресты крымской интеллигенции, особенно деятелей крымскотатарской культуры и просвещения в конце 30-х гг. XX в., сделали невозможным выход энциклопедии. Руководитель редколлегии «Советской энциклопедии Крыма» был репрессирован.

Подготовленные «врагами народа» научные материалы не имели права на публикацию. Составленные очерки и наработки статей изымались органами НКВД в качестве следственных документов.

Пик трагического периода для крымской науки и культуры наступит в грозном 1937, хотя первые аресты в Крыму начались ещё в конце 1936.

В застенки НКВД бросаются сотни представителей научной интеллигенции, под первый удар репрессивных органов попали представители крымскотатарской науки и культуры.

Были арестованы преподаватели крымского педагогического института им. Фрунзе — Я. Арисов, А. Айвазов, О. Акчокраклы, У. Боданинский А. Ляфит-заде, директор института М. Бекиров; репрессиям подверглись бывшие руководители Наркомата просвещения Крымской АССР Р. Александрович, М. Недим, Б. Чагар. Тех, кто предвидя аресты, успел выехать из Крыма, разыскивали по всей стране.

Всем арестованным инкриминировалось участие в контреволюционной пропаганде. Для крымских татар было типичным обвинение в участии в подпольной организации «Милли-фирка». 15 февраля 1938 органами НКВД был арестован Николай Львович Эрнст — преемник известного краеведа А. И. Маркевича на посту председателя Таврического общества истории, археологии и этнографии, много лет проработавший секретарем этого авторитетного ученого союза.

Автор монографии, характеризуя крымоведческие исследования в 30-е гг XX в., отмечает создание на полуострове Научно-исследовательского общества изучения Крыма. Устав новой организации, утвержденный в 1935 г. Президиумом КрымЦИКа, декларировал, что в состав общества входят «широкие трудящиеся массы рабочих, колхозников, служащих, специалистов, учителей, красноармейцев, учащихся».

Среди задач организации главными назывались исследование природных богатств, производительных сил и экономики автономии, что было характерным для научного направления первых пятилеток. К изучаемым темам добавилась история революционного движения, гражданской войны, фабрик и заводов, совхозов и колхозов. Новое научно-исследовательское общество ориентировалось на популяризаторскую деятельность, предполагались широкие мероприятия по привлечению неспециалистов, рядовых граждан к региональным исследованиям.

Поменялась и структура общества: первичными организациями становились «ячейки», которые в составе не менее трех человек создавались при заводах, фабриках, колхозах, учебных заведениях. Членом общества мог стать каждый трудящийся, достигший 18-летнего возраста и имеющий избирательные права. Непосредственно исследовательская работа должна была включать изучение Крыма во всех сферах жизни общества, приоритет оставался за социально- производственной экономической тематикой. 7 апреля 1936 окончательно был утвержден текст Устава общества, но никаких реальных исследований оно не предпринимало, не имело и печатного органа.

Несмотря на тотальную идеологизацию культуры, внедрение вульгарно-социалистических схем отечественной истории, идеологическую проверку и чистку музейных работников, краеведов, ученых, историки как могли отстаивали свое право мыслить независимо.

В крымском краеведении предпринимались попытки самостоятельных научных исследований, создания коллективных фундаментальных работ. Ученые-востоковеды старались не дать угаснуть науке окончательно, но пройдут годы, прежде, чем они смогут публиковать свои труды без цензуры, без вмешательства парткома, без обсуждений в коллективе…

90-е гг. XX в. стали временем возрождения регионоведения в Украине и Крыму. Регионы страны все более осознают свой историко-культурный потенциал. Историческое краеведение становится ведущим направлением историографических исследований в Украине и России, все большее количество ученых обращается к биоисториографии и её разновидностям — биобиблиографическим исследованиям. История самой исторической науки все чаще рассматривается через призму биографий ученых, намечает пути возрождения биографического жанра в историографических исследованиях.

Научное наследие каждого подвижника крымоведения из ушедших поколений самобытно и заслуживает не только пристального изучения, но и памяти и признательности нового поколения исследователей.

Не случайно эпиграфом к монографии профессора А. А. Непомнящего «Taurika Orientalia» стали слова классика отечественного востоковедения А. Н. Самойловича: «Уважение к памяти и заслугам отошедших в вечность деятелей… является необходимым исполнением нашего культурного долга и дает, кроме того, повод продвинуть вперед начатые, но далеко не законченные их дела».

Фундаментальный исследовательский труд — монография «Taurika Orientalia» — увидел свет благодаря помощи и последовательной деятельности научного центра историко-краеведческих исследований и Свода памятников истории и культуры Украины по Автономной Республике Крым (А. В. Хливнюк) и Рескомитета Автономной Республики Крым по охране культурного наследия (Н. О. Гриненко). Эти организации смогли изыскать материальные ресурсы для многомесячных исследований в архивах Санкт -Петербурга и Москвы, а также оказали помощь в издании книги, исполненном на самом достойном полиграфическом уровне.

Краеведов, исследователей, заинтересованных читателей монография профессора А. А. Непомнящего ждет в библиотеках Крыма.

 

Андрей Анатольевич Непомнящий
— доктор исторических наук, профессор,
Заслуженный деятель науки и техники АР Крым,
отличник образования Украины, лауреат Премии АР Крым в номинации «Наука и научно-техническая деятельность» и Премии им. Вернадского.

 

Приоритетным направлением научных штудий
проф. А. А. Непомнящего является изучение эпистолярного наследия подвижников изучения Крыма.
С 2004 — основатель и редактор книжной серии «Библиография крымоведения».