Игорь ЗЛОТНИКОВ
Балтийский институт стратегических исследований, Рига, специально для «Я»
«Балтийский институт стратегических исследований» — ровесник «Я», а его руководитель Игорь Злотников был гостем нашего самого первого номера в сентябре 2005.
Сегодня мы предлагаем вниманию читателей новую работу БИСИ — доклад о кризисе в Латвии, датированный мартом 2009. Интересное чтение. Особенно, если заменять по ходу слова. Слово «Латвия» — словом «Украина» или «Крым»…
1. Введение
Латвийское общество поразил острый политический, экономический и социальный кризис. Выход из него требует глобальных перемен, которые могут изменить историческую судьбу Латвии, подобно тому, как это произошло в 1918, 1940 и 1991 годах.
Между тем, нынешнее латвийское руководство демонстрирует неумение адекватно ответить на сложные вызовы современности. Во многом, это связано с непониманием основных тенденций исторического развития и отсутствием видения будущего, следованию в практической деятельности не прагматическим принципам, а провинциальной мифологии, которая сложилась в Латвии за последние годы.
Понимая свою ответственность перед обществом, в котором живем, мы — группа экспертов в области экономики, политологии, юриспруденции, методологии, социологии, психологии и педагогики, подготовили настоящий доклад.
Наша цель — привлечь внимание и побудить к действию те силы, которые заинтересованы в предотвращении катастрофического сценария развития событий и способны взять на себя ответственность за будущее страны.
Главное сейчас — отказаться от защиты узких национальных, классовых, групповых интересов и не допустить погружения латвийского общества в хаос, предотвратить исчезновение Латвии с исторической арены.
2. Предпосылки формирования современного латвийского общества
В 1991 г. Латвия восстановила независимость. Перед латвийским обществом встала проблема самостоятельного создания политической, экономической и социальной структур.
Государственное строительство в новой Латвии началось с восстановления законодательства Первой Латвийской республики. Позднее, к 2004 году, основным ориентиром для развития государства стало законодательство Европейского Союза.
Новая властная элита, сформировалась из активистов Народного фронта, Гражданских комитетов, с участием латышской коммунистической и комсомольской номенклатуры и послевоенной латышской эмиграции, преимущественно из титульной нации страны — латышей.
Русскоязычная партийная и комсомольская номенклатура оказалась крайне нечувствительна к переменам и не смогла выдвинуть самостоятельного политического проекта.
Реализуемый ею ранее совместно с латышской номенклатурой коммунистический проект был отвергнут населением как тупиковый и исторически неэффективный.
Это предопределило полную потерю советизированной русскоязычной элитой властных позиций в латвийском обществе. Часть этой элиты была вынуждена эмигрировать, другая — перейти на позиции контрэлиты.
В формировании латвийской политической системы очень значительную роль сыграли внешние действующие лица, прежде всего США.
Они организационно, материально и идеологически поддержали новую элиту, имевшую достаточно слабую опору в латвийском обществе. Этой элите обеспечили внешнеполитическое «прикрытие» действий по лишению большей части некоренного населения Латвии прав гражданства, а взамен предложили следовать в фарватере американской внешней политики, зачастую в ущерб интересам латвийского общества.
Европейский Союз в сложившемся геополитическом раскладе получил возможность включить Латвию в поле своего экономического влияния.
Это совпало с действующими внутри ЕС тенденциями расширения единого европейского рынка товаров и услуг — тенденциями, стимулируемыми конкуренцией с США. Ослабленная после распада СССР Россия была в это время исключена из числа активных международных действующих лиц. Это также не позволило ей влиять на выбор модели политического развития Латвии, несмотря на то, что в ней проживало большое число русскоговорящих жителей.
3. Латвийская политическая модель
— бюрократический провинциализм
Перед новой латвийской властной элитой в политической сфере сразу возникло две основные проблемы:
трансформации авторитарной системы в демократическую и строительства современной политической нации.
Последняя проблема, из-за многонационального состава населения, оказалась самой сложной, и в наибольшей степени повлияла на формирование политического режима.
Национально-радикальные партии на основе концепции Первой Латвийской республики прямо провозгласили своей целью строительство «латышской Латвии».
Основная часть властной элиты на словах эту цель не поддержала, но на деле особых препятствий по её реализации не предпринимала. Первоначально упор делался на принудительное вытеснение некоренных латвийцев из страны.
Только за первые 5 лет независимости из Латвии уехало около 140 тыс. русскоговорящих жителей. Из-за эмиграции и резко ухудшившихся показателей естественного воспроизводства, удельный вес русскоговорящих латвийцев в составе населения Латвии уменьшился с 41,9% в 1989 до 35,0% в 2005 и продолжает неуклонно снижаться.
Показательно, что в восстановленной Второй Латвийской республике осенью 1991 более 2/3 русскоязычного населения было лишено прав гражданства. Не имевших гражданства латвийцев вытеснили из государственного аппарата, установили для них ограничения на занятие многими видами профессиональной деятельности.
Это позволило сформировать чиновничий аппарат практически полностью из этнических латышей, а также повысить его управляемость и сплоченность.
Главную роль в проведении этнической мобилизации и распределении полученных в результате этого политических и экономических ресурсов выполняла латвийская бюрократия. Это позволило ей занять доминирующие позиции в политической системе и в значительной степени сохранить элитарный режим правления. Свое господство бюрократия реализовывала как с помощью возможностей государственного аппарата, так и через систему политических партий, построенных по этническому принципу. Через партии в обществе проводилась национально-ориентированная кадровая политика, контролировались общественные организации.
Однако, национальные кадры, которые получили своеобразный «социальный лифтинг», и смогли без достаточной квалификации занять многочисленные управленческие позиции, оказались не готовыми к функции комплексного управления страной.
Кадровый голод ощущался практически на всех уровнях власти. До сих пор, к примеру, вакансии от Латвии в аппарате Еврокомиссии не заполнены — во многом из-за отсутствия квалифицированных кадров. Отсутствие новых образованных и квалифицированных людей особенно бросается в глаза в политической жизни страны.
На протяжении всей истории Второй Латвийской республики кадры политической элиты практически не менялись.
Одни и те же лица в политике и в управлении страной вызывают раздражение у большинства жителей страны. По последним опросам «Euro barometer» только 16% населения доверяет правительству.
Проблема с кадрами оказалась настолько серьезной, что Президент Латвии Валтерс Затлерс был вынужден выступить специально по этой теме и потребовать ввести в Правительство «новые лица».
Сложившаяся бюрократическая иерархия была закреплена в законодательной системе и поддержана подзаконными государственными нормативными актами. Как отмечали многие исследователи, в результате в Латвии сформировалась этнократия — режим правления бюрократии, представляющей интересы только одного из этносов в мультиэтническом обществе.
Однако, на наш взгляд, этническая составляющая бюрократии не самое худшее зло.
Современное государственное управление предъявляет очень высокие требования к профессионализму чиновников, прежде всего к их готовности выполнять свои профессиональные обязанности.
В латвийской ситуации основная проблема заключается в неподготовленности, необразованности и в некомпетентности многочисленной армии чиновников.
Более того, у латвийского чиновничества отсутствует современное понимание глобальных процессов и места Латвии в современном мире.
Зачастую формирование класса чиновников осуществлялось из провинции. Провинциальная точка зрения на государственные проблемы возобладала в ситуациях, требовавших государственного подхода.
Анализируя последние события, мы пришли к выводу, что в данной ситуации уместно говорить не о бюрократической этнократии, что было бы несправедливо по отношению ко многим ответственным людям латышской национальности, а о бюрократическом провинциализме.
Именно, провинциализм, как отсутствие широкого и глубокого понимания ситуации, как неумение осуществить точную постановку проблемы, как неспособность выделить общее из частного, главное из второстепенного — является основной проблемой латвийского общества.
4. Латвийская модель
«первоначального накопления капитала»
Начиная с XVIII века, и вплоть до 1990 в Прибалтике не было более развитой в экономическом отношении страны, чем Латвия.
Исторически в Латвии сложились как самостоятельные такие отрасли, как транспорт и транзит, финансы и туризм,
металлообработка и производство фарфора, молока, мяса, рыболовство и рыбопереработка, производство обуви и трикотажа, средств связи и транспорта, обработка информации.
Общая концепция восстановления независимости совпала у трех прибалтийских стран. Но латвийский вариант был основан на последовательном непринятии всего советского наследия, принявшего, порой, крайние формы.
Сразу после восстановления независимого латвийского государства началась массовая приватизация государственного и кооперативного имущества, накопленного в ходе предыдущего развития Латвии, сочетаемая с полной реституцией имущества, национализированного при советской власти. Для обеспечения этих процессов властной элитой постепенно формировалась особая экономическая модель «латвийского первоначального накопления капитала».
Модель «первоначального накопления капитала» успешно действовала до тех пор, пока были доступны внутренние и относительно дешевые внешние ресурсы развития. С исчерпанием этих ресурсов модель начала давать системные сбои.
В результате, экономика Латвии оказалась неэффективной и ориентированной на использование дешевых, внешних для нее, ресурсов. За последние 18 лет характерными для латвийской экономики стали низкий уровень собственных сбережений и инвестиций, высокий уровень престижного потребления, все более значительная государственная регламентация.
Все эти факторы привели в результате к развитию бюрократии и коррупции, способствовали падению уровня трудовой этики, обусловили снижение квалификации не только управленческих кадров, но и основного персонала.
Трудовые ресурсы. Численность населения Латвии все время со дня восстановления независимости стремительно сокращалась, как за счет высокой смертности и низкой рождаемости, так и за счет эмиграции.
По данным официальной статистики, за период с 1989 по 2008 численность постоянного населения сократилось на 14,8%, а численность занятых в народном хозяйстве — на 21,5%.
При этом надо учесть дополнительно серьезное уменьшение трудовых ресурсов в связи с выездом значительной части жителей Латвии на работу в другие страны (Великобритания, Ирландия, Россия). По экспертным оценкам количество работающих в других странах оценивается в несколько сот тысяч человек (население Латвии — около 2,3 млн. чел., прим. ред.).
В 1998 предложение трудовых ресурсов на рынке труда значительно увеличилось за счет повышения возраста выхода на пенсию. С другой стороны количество лет обучения в средней школе возросло с 10 до 12, взрослые юноши и девушки 18–19 лет числились школьниками и не попадали в категорию работников.
В высшей школе основная масса студентов стала получать степень бакалавра за 3 года, тогда как раньше обучались 5 лет. Это не могло не сказаться на качестве обучения. Количество студентов в вузах заметно выросло, однако, качество их подготовки значительно ослабло. Структура подготовки специалистов не соответствует структуре спроса на рынке труда.
Научно-технические ресурсы. Количество научных работников в латвийской науке сократилось с 31 тысячи в 1991 до 4 тысяч в 2008, то есть почти в 8 раз (!).
Большая часть ученых достигла пенсионного возраста. Без государственной поддержки потенциально конкурентоспособные НИИ были ликвидированы, их научный потенциал утрачен. В оставшихся институтах делается крайне малое количество открытий и изобретений. Наука получает мизерное финансирование из государственного бюджета.
Частное финансирование науки минимально, так как большинство латвийских предприятий по своему размеру классифицируются как микропредприятия и в принципе не способны финансировать научные исследования.
Финансовые средства, которые выделяются на науку из Европейских фондов и распределяются через латвийское правительство, не осваиваются из-за неэффективной организации инновационного процесса, недостатка творческого научного персонала, непомерной бюрократизации процесса распределения средств и связанной с ней коррупцией.
Капитальные ресурсы. Латвийскими властями изначально был взят курс на отсутствие структурной поддержки реального сектора экономики. Не удалось создать и условий, способствующих эффективному развитию предпринимательства.
В результате были ликвидированы крупные, ориентированные на производство экспортной продукции промышленные предприятия. Были утеряны конкурентоспособные на момент восстановления независимости производственные фонды. Одновременно было ликвидировано крупное сельскохозяйственное производство, а его материальные ресурсы розданы мелким фермерским хозяйствам.
За время независимости в стране не развиваются или ликвидированы традиционные отрасли производства: рыболовство, производство сахара и текстиля, переработка кожи и обувное производство, электроника, производство фарфора. А уровень производства мяса недостаточен для удовлетворения потребностей населения.
Правительство своей политикой не поддерживало формирование крупных предприятий. В Латвии в 2007 из почти 130 тысяч хозяйствующих субъектов численность занятых свыше 250 человек имели только 398. Средняя численность занятых на одном предприятии в 2007 составляла менее 7 человек.
Реальные инвестиции в Латвии вкладывались, главным образом, в отрасли с быстрой капиталоотдачей, но низким потенциалом экономического роста — торговлю, складское хозяйство, банковское дело, гостиницы, жилье, офисные здания.
Преимущественное развитие в стране получила сфера услуг. Если в 1991 отрасли материального производства обеспечивали 68% ВВП, то в 2007 — лишь 25%. Доля же сферы услуг возросла, соответственно, с 32% до 75% ВВП.
В целом, в стране сложилась нерациональная структура экономики, которая не может обеспечить самостоятельное развитие.
Завершение в конце 90-х процесса приватизации госимущества остро поставило вопрос о дальнейшей судьбе модели «первоначального накопления капитала». Однако, её существование было продлено за счет привлечения дополнительных ресурсов развития из-за пределов страны.
С начала 2000-х шла подготовка, а в 2004 Латвия была принята в ЕС. Благодаря этому, в Латвию был направлен поток иностранной помощи, инвестиций и дешевых кредитов. Эти ресурсы дали толчок развитию, но латвийская экономическая модель использовала их в соответствии со своей природой — для продолжения «первоначального накопления капитала».
Весомая часть средств из европейских фондов была непроизводительно потрачена, либо прямо присвоена бюрократией и местной «олигархией». Иностранным инвесторам были по низкой стоимости проданы высокодоходные государственные предприятия в базовых отраслях экономики. Часть недоплаченной государству стоимости осела в карманах бюрократии.
Дешевыми иностранными кредитными ресурсами воспользовались многие хозяйствующие субъекты и домохозяйства. На начало 2005 кредитная задолженность финансовых, нефинансовых институтов и домохозяйств Латвии составляла 3 897 млн. лат или 52,4% ВВП. К концу 2008 она достигла 14 577 млн. лат или 110% ВВП, то есть выросла почти в четыре раза в абсолютных и более, чем в два раза, в относительных показателях.
Управленческие ресурсы. Управленческие кадры ликвидированных государственных предприятий перемещались в частный сектор и обеспечивали его относительно успешное развитие.
Большая часть этих кадров приобрела высшее управленческое, экономическое или юридическое образование, накопила опыт работы в современной, высоко-конкурентной среде. Однако, численность занятых предпринимательством была в Латвии все же в три раза ниже, чем в среднем по Европе.
Большая часть тех, кто приватизировал предприятия на льготных условиях, отличались низким уровнем предпринимательской активности и управленческой компетенции.
В государственном секторе из-за политики бюрократического провинциализма, когда назначения на должность проводились по политической и по родственной принадлежности, резко снизился уровень компетентности управленческих и руководящих кадров. Лица, принимающие решения, из-за отсутствия кругозора и понимания ситуации часто не могли принимать самостоятельных решений, действуя в рамках инструкций.
Управленческие и руководящие кадры не научились работать с экспертным сообществом, не имеют обоснованных планов и программ развития.
К примеру, за все время с 1991 так и не было выработано стратегии развития Латвии, а все принятые официальные документы носили декларативный или рекламный характер.
Неумение эффективно управлять экономикой породило желание тщательно регламентировать всю хозяйственную деятельность. Аппарат государственного управления непомерно вырос. Так, если в 1990 численность работников аппарата государственного и общественного управления составляла 3% от общей численности занятых в экономике, то к 2008 только занятость в аппарате государственного управления составила 7,8% занятых.
Наряду с ростом числа занятых в бюрократическом аппарате, росли и расходы на его содержание. Если в 1991 они составляли только 2,9% расходов бюджета, то в 2007 уже превысили 12,3%. Регламентация всей хозяйственной жизни, делавшая невозможным нормальное ведение бизнеса, вместе с низким качеством государственного кадрового потенциала, привели к развитию коррупции, процветанию теневой экономики.
Кризисная ситуация усугубляется тем, что среди управленцев, особенно среди людей, принимающих важнейшие государственные решения, существует сильная инерция старого восприятия мира.
Иными словами, их способы мышления и деятельности, осуществляемые даже с самыми лучшими намерениями, несут в себе устарелые представления о государственном управлении.
Когда лица, принимающие решения, не ощущают себя субъектом истории, они используют соответствующую риторику, за которой скрывается непонимание своей исторической роли.
Как следствие — позиция страны (также как и «цели» страны) построена преимущественно в идеологической рамке — по отношению к прошлому.
А по отношению к современным и будущим геополитическим, геоэкономическим и геокультурным вызовам — наблюдается концептуальная и стратегическая импотентность.
5. Результаты «первоначального накопления капитала»
На протяжении нескольких веков Латвия была самой экономически развитой страной Балтии. Это позиция была потеряна всего за 18 лет.
Дешевые кредитные ресурсы на предприятиях из-за низкой квалификации управленцев использовались недостаточно эффективно и возвращались только в условиях быстро расширяющегося внутреннего и внешнего рынков.
Точно так же и домохозяйства необдуманно набрали дешевых кредитов и могли их выплачивать только в расчете на постоянное сохранение высокого уровня доходов. Банки, в надежде на высокие прибыли, поощряли выдачу малообеспеченных кредитов, не принимая во внимание специфику латвийской модели хозяйствования.
Отдельно необходимо отметить специфическую модель потребления, которая сложилась в Латвии.
Легкие деньги, получаемые бюрократией и олигархией сначала от приватизации государственного имущества, а затем от использования политических ресурсов в целях личного обогащения, породили легкость и бессмысленность их расходования.
Показная роскошь, престижное потребление стали отличительной чертой латвийского правящего класса. Они не думали об инвестициях в будущее своей страны, не думали даже о своем собственном будущем.
Этому способствовала особая система государственного регулирования потребления: пропорциональная шкала налогообложения личных доходов, отсутствие налога на прирост капитала, низкие налоги на недвижимость.
6. Мировой финансовый кризис
как катализатор внутреннего
системного кризиса в Латвии
Основное влияние мирового кризиса на Латвию сейчас ощущается через резкое сокращение всех видов потребления.
Прошедшие годы были характерны тем, что в Латвии была навязана модель «потребительской экономики».
Латвия практически полностью повторила на себе те фигуры общественного поведения, которые наблюдались в США. Например, за последние 15–20 лет в США чистые сбережения граждан замещались на траты, которые происходили в основном за счет заемных средств. За последние годы избыточное потребление и возможность получить доступные и дешевые кредиты превратились в основной образ жизни очень многих людей в США.
В Латвии потребление на заемные средства превратилось в своеобразный «потребительский спорт», противоречащий не только здравому смыслу, но и не гарантирующий даже личную экономическую безопасность.
То, что в последние годы люди теряли здравый смысл по отношению к доступным деньгам, было очевидно для специалистов сравнительно давно. Но некритичное общественное мнение, назойливая реклама и навязывание т. н. «американского образа жизни» делали свое дело.
Люди брали кредиты для покупки второй и даже третьей недвижимости, в надежде, что общий рост цен будет продолжаться нескончаемо долго, а оценка залога, под который брался кредит, будет только расти. Более того, значительная часть людей даже не задумывалась о том, из каких доходов будут возвращаться кредиты.
Все были увлечены идеей — оплачивать предыдущие кредиты из последующих, т. к. рост стоимости залога казался безграничным. Поэтому брали кредиты с льготным периодом, с различными дополнительными условиями, которые не подвергались здравоосмысленному анализу.
Однако, так долго продолжаться не могло.
Падение цен на недвижимость, которое началось в США с лета 2007 и, набрав обороты, стало обвальным в 2008, оказалось катастрофическим для многих «потребителей», хитрость которых заключалась в «слепой вере» в потребительский образ жизни и в привычке использовать для своих «потребительских нужд» сверхдоступные кредитные ресурсы.
В итоге, огромное количество отдельных людей и «домохозяйств» остались без средств к существованию, но с большой кредитной задолженностью и невозможностью реализовать практически обесценившийся залог.
Начавшийся финансовый кризис в США первой жертвой сделал американскую систему ипотечного кредитования. Далее — кризис уничтожил всех «хитрых» спекулянтов, которые пытались нажиться на инвестировании в недвижимость. Далее в «торнадо» или «цунами» финансового кризиса, кому как нравится, попали страховые компании, которые страховали неподъемные риски. Кризис набирал обороты.
Люди стали спасаться — к ним стал возвращаться здравый смысл, они стали думать о том, как возвращать кредиты. Семьи стали считать свои бюджеты, планировать расходы. И тут оказалось, что сбережений особых нет.
Американцы вынуждены были не просто сократить потребление, а резко остановить свои потребительские запросы.
Это очень резко сказалось на производстве основных потребительских товаров, и первыми пострадали производители товаров длительного пользования — автомобилей, бытовой техники, индустрии моды.
Вот тут уже начался промышленный кризис — резко сократилось производство (в первую очередь производство автомобилей и товаров длительного пользования). Кризис перешагнул за пределы США и стал реальностью для Европы, Японии, Китая, России и других стран.
Уровень Европы. То, что Европа находится в кризисе, уже очевидно всем. Однако, нужно отдавать себе отчет, что надежда на помощь Европы в решение проблем Латвии с каждым месяцем становится все призрачней. Вернее, та помощь, которую ждут наши бюрократы, — не придет.
Никто не даст денег без реальной трансформации государственного аппарата и сокращения необоснованных расходов.
Все внимание европейских кредиторов, миссии МВФ, шведских банков сосредоточено на реальных действиях нашего правительства. Дальнейшее развитие событий будет фиксировать статистика, выхода которой со страхом ждут уже не только специалисты, правительства, но и думающие граждане.
Кризис производства перерастает в бюджетный кризис и в кризис неплатежей. К такому повороту событий правительства многих стран были не готовы, и это только усугубляет ситуацию.
Нынешний финансовый кризис прошел уже все классические стадии, но одно отличие делает его действительно глобальным. Ни одна стадия кризиса не закончена. Одновременно разворачиваются все стадии мирового экономического кризиса, и они только усугубляют друг друга. Мы имеем одновременно финансовый, промышленный, бюджетный кризисы и кризис неплатежей.
Отсутствие у властей решений и способов по преодолению ситуации добавляет ко всем уже начавшимся кризисам — кризис политический.
Поэтому, для Латвии очень важно понимать, в какой глобальной ситуации находится страна, и какие последствия могут иметь все принимаемые внутри Латвии решения.
7. Сценарии развития латвийского
общества в условиях кризиса
Для понимания, в какой внутренней ситуации мы сейчас находимся, приведем несколько фактов.
Несмотря на меры Антиинфляционной программы, 2007 год закончился с инфляцией в размере 10,1%. В 2008 инфляция продолжала оставаться практически на этом же высоком уровне.
Под воздействием инициированных властями ограничений на выдачу кредитов стал резко сокращаться объем производства. Валовой внутренний продукт (ВВП) страны, рассчитанный в сопоставимых ценах 2000 года, в III квартале 2008 года упал, по сравнению с аналогичным периодом 2007 года, на 5,2%.
За этот же период уровень безработицы вырос с 70,7 до 87,7 тысяч человек, или на четверть. В промышленности спад производства к августу 2008 года составил 8% от уровня января этого же года, в строительстве был ещё больше — 23%.
Из-за снижения объемов производства стали сокращаться налоговые поступления в бюджет, правительство прибегло к значительным внутренним заимствованиям.
С августа 2008 года Латвия стала испытывать влияние мирового экономического кризиса. Трагическое развитие кризисных событий началось с грубых ошибок, совершенных уже новым правительством И. Годманиса.
Власти взяли на себя в конце 2008 года убытки частного коммерческого банка «Parex» в размере около 1,5 млрд. лат, что составляло более четверти всего государственного бюджета. Это вызвало непомерный рост дефицита бюджета, для перекрытия которого правительство было вынуждено прибегнуть к крупным международным заимствованиям.
Одновременно были разработаны и приняты экстраординарные экономические меры. Среди них:
- повышение с начала 2009 налога на добавленную стоимость с 18% до 21%;
- отмена льгот по налогообложению для широкого круга социально значимых товаров;
- существенное повышение налогов на все подакцизные товары;
- сокращение затрат на выплату пособий по безработице;
- сокращение заработных плат учителей, ученых, полицейских, врачей;
- сокращение государственных затрат на медицинское обслуживание.
При этом не были сокращены расходы на содержание чиновников, продолжалось финансирование амбициозных строительных проектов.
К концу 2008 проблемы стали испытывать уже все латвийские банки. Просроченная задолженность по выданным кредитам превысила 15%. Выдача новых кредитов практически прекратилась. Банки начали отнимать у задолжников заложенные дома, квартиры, участки земли, производственные фонды. Прибыль банков, впервые за долгие десятилетия, опустилась до отметки, близкой нулевой.
Проблемы возникли у иностранных, в первую очередь скандинавских, банков, которые до этого упорно накачивали деньгами латвийскую экономику, не обращая внимания на то, что действующая в ней модель «первоначального накопления капитала» не может обеспечить их возврат.
Показатель производства ВВП в Латвии опустился за IV квартал 2008 на 10,3%, а по всему году на 4,6%. Численность безработных к концу 2008 выросла до 118 тыс. человек, уровень безработицы достиг 9,9% от численности трудоспособного населения.
В январе 2009 экспорт продукции сократился на 25,3%, импорт на 36,1%.
При всем этом в страну по инерции ещё шли иностранные капитальные вложения. В 2008 они несколько сократились по сравнению с рекордным уровнем 2007. Эти капитальные вложения отчасти перекрывали негативное торговое сальдо. Другую его часть перекрывали внешние кредиты. Средние ставки банковского кредита в 2008 оставались на уровне инфляции (16,5% для долгосрочных и 11,1% для краткосрочных займов), то есть банковская система не испытывала серьезной нехватки денежных ресурсов.
Главной внешнеэкономической проблемой для страны в это время была упорно сохраняемая правительством жесткая привязка лата к евро.
Она лишала правительство важнейшего рычага регулирования экономики. При первых призраках паники в период национализации банка «Parex» население стало стремительно менять явно переоцененный лат на другие валюты. В результате, только за период с сентября по ноябрь 2008 запасы иностранной валюты Банка Латвии упали на 21%. Однако, к концу декабря панику удалось остановить за счет достижения договоренности с международными финансовыми организациями о заимствовании 7,5 млрд. евро.
В конце февраля 2009 из-за падения правительства паника возобновилась, и Банк Латвии был вынужден продать за две недели 112 млн. евро. Запасы валюты, правда, не упали, а возросли — так как в это время в страну поступил первый транш международного займа. С поступлением иностранных займов страна была спасена от проблем, связанных с девальвацией лата. Но Латвия пошла на повышение внешней задолженности с достаточно умеренных 57,6% в конце III-го квартала 2008 до критически опасных 130% от уровня годового производства валового внутреннего продукта в конце этого года.
Международные институты поставили жесткие условия изменения внутриэкономической политики. Рейтинг Латвии был снижен до не инвестиционного уровня.
Таким образом, действовавшая в Латвии экономическая модель привела к потере Латвией экономического суверенитета.
Нынешний кризис проявляется пока как кризис платежный, кредитный и финансовый. Это значит, что Латвия будет в течение нескольких лет сталкиваться с дефицитом денег, кредитов и инвестиций.
Уже сейчас Латвии, наряду с некоторыми другими странами Восточной Европы, отказали в запрашиваемой помощи в размере 190 млрд. евро. Не разрешили этим странам и в ускоренном порядке войти в еврозону, как опрометчиво рассчитывало правительство И. Годманиса.
Мировой кризис приведет к коренной перестройке всех мирохозяйственных связей.
Предвидится резкое падение значения в мировой экономике США, возрастание роли ЕС, стран БРИК, ряда других крупных стран. Обострится экономическая и политическая конкуренция между этими центрами силы.
Политическое влияние США на Латвию значительно ослабнет, поскольку их усилия будут направлены в большей мере на защиту собственных экономических, а не политических интересов.
Напротив, политический интерес стран Западной Европы, прежде всего скандинавских стран, к Латвии возрастет, поскольку они имеют здесь большие инвестиционные и кредитные вложения.
Для обеспечения сохранности этих вложений они будут вынуждены вмешиваться в действие политического и хозяйственного механизмов, стараться не допустить социального взрыва.
Пока это вмешательство ограничивается установлением требований к выбору инструментов государственного регулирования экономических процессов. Однако эти требования латвийскими властями не выполняются, и это неизбежно потребует вмешательства во внутриполитические процессы.
Многочисленные неудачные попытки вывести латвийскую экономику из кризиса и восстановить нарушенный социальный баланс наталкиваются на специфику латвийской политической и экономической модели, названной нами бюрократическим провинциализмом.
В том случае, если бюрократический провинциализм сохранится, то события в обществе будут развиваться по инерционному, пессимистическому по своему содержанию, сценарию. В том случае, если удастся провести политические преобразования и внедрить новую экономическую модель, то инерцию развития событий удастся преодолеть, и тогда возможна реализация более оптимистического сценария развития событий.
8. Условия преодоления кризиса латвийского общества
Переход к новой, ориентированной на развитие производства и других современных форм и способов хозяйствования, системе возможен только через принципиальную перестройку латвийской системы власти и управления.
Нынешняя правящая элита не способна пойти на принципиальные изменения в системе управления, определенной нами как
бюрократический провинциализм, и ограничивается в настоящее время перегруппировкой сил в рамках правительственной коалиции.
Неизбежен роспуск Сейма и проведение досрочных выборов. Однако досрочные выборы мало изменят латвийский политический пейзаж. В состав нового Сейма придут те же самые социальные силы, только в другой партийной конфигурации.
Новый состав депутатского корпуса не сможет решить накопившихся экономических проблем и только усугубит ситуацию отсрочкой принятия действенных мер.
Для осуществления принципиальных перемен на политическом поле должны появиться новые действующие лица, которые будут представлять интересы латвийского общества в целом и будут иметь реальные проекты самостоятельного будущего Латвии.
Доступ к участию в политическом процессе должны получить все латвийцы, независимо от их национального происхождения. То есть особую остроту приобретает вопрос получения гражданства в заявительном порядке всеми нынешними негражданами Латвии.
Есть надежда на то, что в результате формирования новых партий и их активного включения в политический процесс режим бюрократического провинциализма будет заменен демократическими формами управления страной.
Конкретная программа перехода к новой модели экономики может быть сформулирована для новых социальных сил, которые будут готовы преодолеть существующий бюрократический провинциализм.
Есть надежда, что эти новые социальные силы совместно или при участии компетентной группы экспертов в течение достаточно короткого срока смогут создать позитивную программу существования Латвии в условиях кризиса.
Предлагать программу экономических перемен для нынешней политической элиты бессмысленно, поскольку она не способна к проведению социальных преобразований.
Более того, она может перехватить лозунги обновления общества, получить ещё раз поддержку масс и, не выполнив свои обещания, на длительное время закроет возможность решить проблему «сверху», без стихийного восстания.
Международным финансовым организациям и ЕС предстоит усилить свое политическое влияние на Латвию. Эти международные организации должны будут поддержать те внутренние силы, которые выступают за модернизацию латвийской политической системы.
Для достижения этих целей потребуется серьезная трансформация системы бюрократического провинциализма, в ином случае ЕС и другие международные организации будут вынуждены осуществлять внешнее управление целой страной.
9. Выводы
1. Наблюдаемый в настоящее время в Латвии кризис носит системный характер.
Он одновременно разворачивается в сфере экономики, социальной и политической жизни. Данный кризис стремительно эволюционирует в сторону политического и экономического банкротства Латвийской республики.
Не являясь более экономически самостоятельной страной на поле Европейской и глобальной политики, Латвия все больше переходит под внешний контроль и внешнее управление со стороны международных финансовых организаций.
2. Кризис латвийского общества имеет выраженные внутренние причины.
Основы системного кризиса латвийского общества были заложены в 1991, когда была выбрана такая модель власти и управления, которая в итоге превратилась в режим бюрократического провинциализма.
Основная проблема бюрократического провинциализма — неспособность увидеть и реализовать реальные государственные интересы Латвии в современной кризисной ситуации.
3. Режим бюрократического провинциализма не ориентирован на создание самостоятельного механизма развития латвийской экономики.
Основным смыслом его существования является перераспределение материальных и финансовых благ, получаемых за счет участия во всех сферах хозяйственной жизни — от приватизации и участии в бюджетном финансировании до получения внешних финансовых средств и участия в программах фондов ЕС.
Крайним выражением действия такой модели является существующее в настоящее время повальное взяточничество чиновничества, лоббизм групповых интересов.
4. Правовой цинизм и политическая апатия общества в Латвии позволяют властной элите и бюрократическому провинциализму достаточно эффективно блокировать общественное недовольство и не доводить его до радикальных протестных действий.
Консервации общественных отношений способствует также искусственное этническое противостояние общин и целенаправленная мифологизация общественного сознания, которая реализуется властями.
5. При сохранении нынешнего политического режима и модели управления, реализуемой бюрократическим провинциализмом, в условиях мирового кризиса в обществе неизбежно возникновение социальных и этнических конфликтов.
Эти конфликты с большой степенью вероятности приведут к потере власти нынешней правящей элитой и воцарению в обществе долговременного хаоса, потребует введения полного внешнего экономического и политического управления.
6. Только при появлении новых социальных сил и активном их включении в политический процесс есть надежда, что Латвии удастся преодолеть тормозящее действие бюрократического провинциализма и перейти к новым формам управления экономикой и обществом.
Вслед за этим может быть осуществлена модернизация социальной структуры общества и достигнут должный уровень социальной устойчивости в ситуации мирового кризиса.
7. Дальнейшая поддержка режима власти и управления на принципах бюрократического провинциализма в Латвии в условиях мирового экономического кризиса становится непосильным бременем для стран ЕС.
Европейский Союз вынужден будет поддержать давно назревшие в латвийском обществе социальные и политические перемены...
«Системный кризис латвийского общества: причины, тенденции и возможные сценарии выхода из кризиса». Балтийский институт стратегических исследований и инноваций (БИСИ). Доклад группы экспертов по результатам экспертного семинара 25—26 февраля 2009 г. Рига. Под общей редакцией Игоря ЗЛОТНИКОВА (публикуется с сокращениями)
полная версия доклада: http://www.dialogi.lv/article_new.php?&id=2829&la=1
фото: Марины Сорокиной и из коллекции http://ru.wikipedia.org
