Детективное агентство Аргус. Частный детектив в выборном штабе (2)

Вячеслав КИЛЕСА, член Национального союза писателей Украины, специально для «Я». Окончание, начало здесь: Часть 1. Положив на стол дипломат, сыщик молча сидел, не вмешиваясь в разговор, потом подошел к Вале, затеяв вполголоса шутливую беседу. Он ожидал событий, — и они состоялись. В открытую форточку окна влетели, шипя, две дымовые шашки; что-то взорвалось в туалетной комнате.

— Выскакивайте на улицу, — крикнул Петренко.

Все ринулись врассыпную. Сквозь густую дымовую завесу Вилкин поспешил к столу, и, пошарив руками, понял, что дипломат исчез. Послышался Валин визг: видимо, обо что-то ударилась. Поторопившись в сторону, где находились окна, сыщик с кем-то столкнулся, упал; поднявшись, добрался до окна и быстро открыл створки. Дым ел глаза, уносимый через окно и дверь, он постепенно редел.

— В туалетной комнате пожар! — услышали все Танин голос.

— Я его тушу! — глухо отозвался Кузьмичев.

Минут через двадцать суматоха улеглась. Особых повреждений офису причинено не было, только в туалетной комнате от термитной шашки сгорели полотенца и, туша пожар, обжег руки Кузьмичев: Таня помазала лекарственной смесью герою событий руки и забинтовала их.

Свой дипломат со взломанным замком сыщик нашел на столе Вариотова: он был пуст. Незаметный осмотр ящиков убедил его, что исчезли перчатки, лежавшие в столе у Вариотова. Остальные перчатки остались на месте.

Рассудив, что информация о нападении на офис повысит его популярность среди избирателей, Юразов позвонил милиции и журналистам, и в течение следующего часа офис напоминал гитлеровский бункер: звонили телефоны, сновали фотокорреспонденты, Юразов отвечал на вопросы и демонстрировал остатки шашек и произведенные повреждения. Тем временем Вилкин, стараясь не привлекать внимания, обыскал помещения офиса и сделал вывод, что картонной папки в них нет. Сняв отпечатки пальцев с дипломата, он устроился за столом и рассматривал отпечатки через увеличительное стекло, подозревая по насмешливым взглядам окружающих, что его считают круглым идиотом.

Распрощавшись с журналистами, Юразов попросил свою команду сесть на стулья для проведения короткого совещания.

— Вы, кажется, хотели сделать сообщение? — сухо спросил Юразов, явно разочарованный в детективных способностях Вилкина. — Как я понимаю, у вас что-то украли из дипломата и вы подготовили ноту протеста?

— Не совсем, — Вилкин выпрямился, мгновенно превратившись из жалкой пародии в профессионального сыщика. — Сработала ловушка. К сожалению, с некоторыми зажигательно-дымовыми эффектами.

— Скажите, — обратился Вилкин к доверенным лицам. — Когда в ящиках ваших столов появились перчатки?

— Вчера утром, — после недолгого молчания сообщил Кузьмичев.

— Именно так, — поддержал его Петренко. — Я подумал, что это вы подбросили, для детективных опытов.

— Но я о перчатках ничего не знаю, — запротестовал Вариотов и, вскочив с места, направился к своему столу. — Впрочем, давно столом не пользовался, другие дела были. Вот, смотрите!

Вариотов показал всем пустой ящик.

— Днем в вашем ящике лежали светло-коричневые перчатки, я их видел, — объявил Вилкин.

— Ложь! — закричал Вариотов. — Это очередная провокация! Зачем мне перчатки?

— Чтобы не оставлять отпечатков, — объяснил сыщик. — Тютюнов требовал действий, а тут я со своей дактилоскопической манией. Вот и принесли перчатки — и не только себе, чтобы меня запутать и на других подозрение бросить.

— Тогда где они?! — Вставив ящик обратно, Вариотов с вызывающим видом остановился напротив Вилкина, явно провоцируя драку.

— Полтора часа назад перчатки были использованы, чтобы, прикрываясь дымовой завесой, взломать дипломат, вытащить оттуда мою папку и через форточку в туалетной комнате передать похищенное своему сообщнику, швырявшему раннее шашки. Но я в обеденный перерыв смазал раструбы перчаток клеящим составом и снять перчатки вы не смогли, пришлось их срезать и тоже выбрасывать в форточку.

— Тогда легче было украсть дипломат, — вмешался в разговор Юразов, с интересом слушавший сыщика.

— Он не проходил через форточку по габаритам. К тому же картонную папку легко спрятать, засунув за пояс под пиджак, а потом, свернув трубочкой, просунуть в форточное отверстие.

— Чепуха какая-то! — пробормотал Вариотов и негодующе воскликнул:

— Не было у меня перчаток, честное слово!

— Неправда! Я их у вас видел, — вмешался Кузьмичев.

— И я, — дополнил Петренко. — Когда перчатки обнаружил, столы остальных посмотрел, из любопытства.

— Понятно! — процедил Юразов, меряя Вариотова злым взглядом. — Как вы могли, Степан Анисимович?!

— Невиновен я, Владимир Олегович! — потерянным голосом ответил Вариотов. — Недоразумение это!

— Факты — упрямая вещь! — холодно заключил Юразов. — Думаю, Валерий Александрович сделал правильный вывод.

— Напрасно так думаете! — поднявшись, Вилкин под оторопелые взгляды присутствующих подошел к столу Кузьмичева, открыл ящик и, вынув оттуда перчатки, бросил их Вариотову. — Вот перчатки, лежавшие в вашем столе в обеденный перерыв: на подкладке выведена чернилами буква «В». Их у вас в суматохе господин Кузьмичев забрал, чтобы себя обезопасить и вас утопить.

Повернувшись к Кузьмичеву, сыщик сочувственно покачал головой:

— Представляю ваше состояние, когда обнаружили, что перчатки можно снять только с кожей. Поэтому и в огонь руки засунули, чтобы бинтами раны скрыть.

В наступившей тишине Кузьмичев неторопливо поднялся, одобрительно сказал сыщику:

— Умный, сволочь! Чувствовал, что меня вычислишь!

Пренебрежительно оглядев остальных, насмешливо бросил:

— Пока, коллеги! До встречи на баррикадах!

Задержавшись у двери, крикнул Юразову:

— Свою задачу я выполнил: шиш тебе теперь, а не Верховная Рада!

Хохотнув, Кузьмичев закрыл за собой дверь.

— Да, история! — пробормотал Петренко. — Кто бы мог подумать?!

— Конечно, со мной сразу было ясно! — окрысился Вариотов. — Ну и подставили вы меня! Не знаю, Валерий Александрович: говорить вам «спасибо» или в морду дать?!

— О первом спросите у своей морали, а второе не советую: у морды хозяин есть, и очень обидчивый.

Сыщик направился к выходу, озабоченно сказав Юразову:

— Завтра утром забегу, о расходах поговорим и распрощаемся. А пока ещё кое-что надо сделать.

— Спасибо за работу! — крикнул вслед сыщику Юразов.

Приехав в агентство, сыщик уселся за телефон и занялся вызваниванием Инессы; нашел её поздно вечером.

— Что с документами, украденными Кузьмичевым? — быстро спросил сыщик.

— Я на их основе написала статью, материал уже набран и сверстан: по просьбе Тютюнова в самой распространенной газете Крыма пустое место на последней странице с обеда держали. Сейчас газета печатается, утром почитаешь. Так то, Валерочка: я твоего дружка с такой грязью смешала, что ему теперь ни одна приличная собака лапу не подаст.

— Подпись поставила свою?

— Естественно! Меня после этой статьи надолго запомнят.

— Только в каком качестве?! — удрученно заметил Вилкин. — Не ожидал, что так быстро публикацию провернете. Документы фальшивые.

— Что?! — выдохнула Инесса. — Но там печати, подписи!

— В криминальном мире есть гравер Ванька Зодчий: любую печать за час делает. Вчера весь день с ним трудились.

— Так вот почему с утра ко мне подъезжал?! — В Инессином голосе зазвенел гнев. — А я-то думала!.. Негодяй!

— Не отрицаю, — вздохнул Вилкин. — Во всех ошибках женщины всегда виноваты мужчины… Нечего было подличать, в чужую папку заглядывать.

— У меня работа такая… Ну, Валера! Если выгонят из журналистики, я твое агентство подожгу!

— И машину камнями забросаешь, — согласился Вилкин. — Спасибо, добрая женщина!

— Пожалуйста! Учти: если мужчина способен на все, то женщина — на все остальное, — отрезала Инесса и бросила трубку.

— Веселые дела! — растерянно подытожил Вилкин, отключая телефон. — Интересно, Юразов завтра разрешит слово молвить или сразу ударит?!

— Как так получилось, Валерочка? — озабоченно спросила Анна Николаевна, когда Вилкин после позднего ужина уныло сидел на диване. — Подставил не только Инессу, но и Юразова.

— Не учел прозорливости Тютюнова, — виновато объяснил Вилкин. — Он догадался, что документы слишком наглые, чтобы быть подлинными. И поторопился, пока правда наружу не вылезла, статью за подписью известной журналистки Инессы Карамановой опубликовать. Наверняка втридорога этой дуре заплатил: только что деньги, когда теряется репутация?! Есть одна мыслишка: завтра предложу Юразову. Собирался распрощаться с выборными делами, но не получается.

— О Кузьмичеве сразу догадался?

— Он был постоянной неизвестной величиной: Иксом. Мое появление потребовало от Икса учета моих действий, а они заключались в том, что я по поводу и без повода занимался дактилоскопией. В качестве противодействия мне появились перчатки, которые вместе с очень соблазнительными документами использовались в качестве ловушки. Вариотов послужил лакмусовой бумагой: известной величиной, на которую Икс вынужденно воздействовал, придавая Вариотову статус предателя. Как видишь, все в рамках теории вероятностей.

— Или твоего истолкования этой теории, — сухо прокомментировала Анна Николаевна. — Так бестолково ты никогда не работал. Вспомни афоризм Юлия Цезаря: «Никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение». Если рассматривать ситуацию в целом, ты проиграл.

И, смягчившись, добавила:

— Я стихи Бориса Рыжего достала, почитай. Созвучно твоему нынешнему мироощущению.

Взяв у матери журнал «Знамя», Вилкин молча улегся на диван.

Утром, купив по дороге номер газеты со злополучной статьей Карамановой, Вилкин поехал в Юразовский офис. Настроение было прескверным: давно он не чувствовал себя так мерзко. Вспомнились слова Кати Спириной, назвавшей его когда-то «режиссером марионеточного театра». Действия ведут не к цели, а к результату, часто отличающегося от задуманного. Сыщик никогда не задумывался о самочувствии тех, кого подминал каток его деятельности: возможно, потому, что это касалось людей, преступивших закон. А сейчас жертвами его плана оказались друг и любимая женщина. Вилкин представил, как читают сочиненные им скабрезности родители Юразова, его семья, знакомые, — и покраснел от стыда.

Зайдя в кабинет Юразова, сыщик удивился, застав своего друга в ровном деловом настроении.

— Ознакомился с этой пакостью? — Юразов кинул газету на стол перед Вилкиным. — Петренко готовит заявление в прокуратуру о возбуждении уголовного дела на Караманову за клевету и гражданский иск о возмещении морального вреда. Такую сумму взыщу, что до смерти не рассчитается.

— Вот как?! — ошеломленно выговорил Вилкин. Он понял, что Юразов не догадывается о роли сыщика в публикации статьи, приписывая все проискам Тютюнова. — У меня просьба: вместо суда и прокуратуры подготовить обычное опровержение.

— Почему? — изумился Юразов, потом тихо произнес:

— Я забыл, что Караманова — твоя бывшая супруга.

Встав из-за стола, Юразов прошелся по кабинету, напряженно раздумывая, потом вернулся в кресло и, глядя на сыщика, взволнованно сказал:

— Валера, это мой последний шанс попасть в Верховную Раду. Мажоритарную систему уберут, время независимых депутатов заканчивается. В Украине сформировались промышленно-финансовые кланы, их интересы будут представлять созданные на их деньги могучие партии. К следующему избирательному периоду такие, как я — выходцы мелкого и среднего бизнеса, не говоря уже об интеллигенции и служащих — из политики будут изгнаны. Я не имею права простить Караманову, я должен её растоптать, чтобы показать свою значительность. Это фактор имиджа. Получив по физиономии, сильный человек дает сдачу, а слабый бежит жаловаться милиционеру. Оправдательный лепет в газете вызовет насмешки. У меня нет выхода.

— Есть! — Вилкин старался говорить спокойно. — Ты остался без политехнолога, я хочу его заменить. Клянусь: я добуду победу, только не трогай Инессу!

— Даже так?! — Юразов с интересом посмотрел на побледневшее лицо сыщика, задумался. Подняв голову, спросил:

— В случае проигрыша компенсируешь убытки?

— Да. Составим договор: машина, имущество, дом станут залогом.

— Круто! — Юразов неожиданно улыбнулся. — Я таким только один раз тебя помню: когда в школе за Галку из параллельного класса вступился и подрался с городским призером по боксу Ленькой Манжулой. Конечно, он тебя отлупил, но Галку трогать перестал. Готовь договор!

— Спасибо! — поднявшись, Вилкин пожал руку Юразову и отправился в агентство.

Составив договор, Вилкин подписал его у Юразова и заехал по двум адресам, заключив соглашения, что специализированная фирма в течение двух дней проведет социолого-экономическое исследование Красноармейского округа, а остроумнейший журналист Крыма Сергей Иванов подготовит насмешливое опровержение Инессиной статьи.

— Детектив в роли политехнолога… — недоверчиво качала головой Анна Николаевна, кормя сына обедом. — Чувствую, что через месяц я окажусь в доме престарелых, а ты превратишься в лицо без определенного места жительства. У тебя нет опыта подобной работы.

— Зато есть знание истории, — допив компот, Вилкин с удовольствием потянулся и встал из-за стола. — Царь Соломон прав: нет ничего нового под солнцем. Я использую применительно к современности те идеи и принципы, которые во втором веке до нашей эры позволили римлянам победить Ганнибала. Этого должно хватить.

Поцеловав мать, сыщик поехал в Красноармейский округ, где, определив машину на стоянку, до вечера бродил между домами, общаясь с населением, стоял в очередях, торговался на маленьком местном рынке. Таким же образом прошел у сыщика и следующий день: только ближе к вечеру он посетил специализированную фирму, где, выложив из собственного кармана солидные деньги, получил подробный социолого-экономический анализ Красноармейского округа.

— Иванову ты тоже из своих гонораров заплатил? — спросила за ужином Анна Николаевна.

— Конечно: завтра должна статья появиться. Наказываю себя за небрежность в работе. Кузьмичева можно было вычислить другими методами, не столь болезненными. Я поленился думать и торопился избавиться от неприятного мне дела.

Опубликованная в газете статья Иванова заставила хохотать весь Крым: в ней описывались потуги слабоумного кандидата в депутаты, вынужденного из-за отсутствия позитивной программы и ущербности мозговых извилин придумывать скабрезные глупости о своих соперниках и забрасывать их офисы дымовыми шашками. Фамилии названо не было, но все понимали, что речь идет о Тютюнове. Об Инессе упоминалось только один раз: Иванов высказал предположение, что имя Карамановой использовалось без её согласия или журналистку ввели в заблуждение.

Утреннее совещание у Юразова проводил Вилкин.

— Существует два метода ведения борьбы за депутатство, — объяснял он присутствующим. — Первый, самый распространенный — конкурс наподобие «мисс Украина». Кандидат в депутаты доказывает, что он умнее остальных, влиятельнее, может осуществить мечты и превратить воздушные замки в реальные. Свои усилия кандидат в депутаты направляет на определенную, наиболее многочисленную часть электората. Фотография Маргарет Тэтчер с теленком на руках в период предвыборной компании обошла все газеты мира, поспособствовав женщине впервые занять высший государственный пост в фермерской Англии. Ельцин сделал упор на улицу, — и та его выбрала. Даже Жириновский с его лозунгом «Каждой бабе по мужику, каждому мужику по бутылке водки, каждую бутылку по три рубля» имел шансы на успех.

— Но мы так и делаем: общаемся с избирателями, рассказываем, какую пользу Владимир Олегович принес народу и какую сможет принести, став депутатом, — воскликнул Петренко.

— Тупиковый путь. Тютюнов имеет громадные денежные средства, часть которых тратит на избирательную компанию. Он открыл общественные приемные, где нанятые им люди записывают жалобы населения и обещают их удовлетворить. Еженедельно инвалиды войны получают от него небольшой продуктовый паек. К тому же он местный, свой, а Владимир Олегович — приезжий.

— Русь всегда спасали варяги, — пренебрежительно заметил Петренко. — Не стал бы Тютюнов подсылать нам Кузьмичева и всячески вредить, если бы не боялся Владимира Олеговича.

— Он страховался: для стопроцентной уверенности.

— Слишком вы пессимистичны! — скривился Петренко.

— Извините, что я говорю, когда вы перебиваете, — улыбнулся Вилкин, — Но я вчера получил социолого-экономический анализ Красноармейского округа, где подсчитано: на сегодняшний день сорок процентов опрошенных собираются голосовать за Тютюнова, тридцать — за Юразова, пять процентов — за Варкутина и Чвагина. Двадцать пять процентов не определились.

— Неужели так плохо? — встревожено спросил Юразов.

— К сожалению. Поэтому Владимиру Олеговичу предлагаю второй путь: стать для избирателя товаром, настолько удовлетворяющим его интересы, что он купит его в день голосования.

— Объясняй, — потребовал Юразов.

— Тридцать процентов жителей Красноармейского округа имеют машины: а дороги в выбоинах, требуют ремонта. Необходима также охраняемая постоянная стоянка для машин. Улица Чупахиной, где проживают частники, второй год не может решить проблему газификации. Из трех детских садиков функционирует один: центральный садик купил в свое время за гроши Тютюнов и переоборудовал в кафе, а второй сдан под склад в долгосрочную аренду разоряющейся фирме, — его можно забрать. В единственный детский садик очередь на три года вперед, поэтому молодые мамы вынуждены находиться в долгосрочном декретном отпуске. Существовавшие раннее дворовые детские площадки поломаны, скамейки для вечернего моциона пенсионеров отсутствуют. Ночью улицы освещаются плохо, тротуары разбиты.

— Ты хочешь, чтобы я начал решать эти проблемы? — изумился Юразов. — Ты представляешь, какие нужны капиталовложения?!

— Расчеты произведены: вот они. Как видишь, в течение нескольких лет потраченные деньги возвращаются. А находящиеся в твоей собственности стоянка для машин, детский садик, строительная фирма продолжат приносить прибыль.

— Интересно! — Юразов и Вариотов занялись изучением расчетов, сделанных специализированной фирмой.

— И все равно моих денег не хватит! — Юразов с сожалением оторвался от бумаг с расчетами.

— Все деньги, которые ты предназначил на избирательную борьбу, бросим на социальные нужды Красноармейского округа. Я сниму свои деньги со сберегательного счета. И ещё: добровольные взносы населения. Соберем автомобилистов, возьмем с каждого небольшую сумму на ремонт дорог. Жители будут рады помочь благоустроить свои дворы: отремонтировать тротуары, скамейки, детские площадки. Возродим идею субботников. Необходимо, чтобы ты трудился не только на них, но и вместе с ними.

— Что ж, попробуем! — решил Юразов. — Сделаем за три недели то, что исполком не сумел сделать за десять лет.

— Не обязательно все доводить до конца. Ко дню голосования нужно выполнить не более 45 процентов работы, тогда избиратель будет знать: если депутатом станет Юразов, то мероприятия исполнятся, если Тютюнов — о них забудут.

— А что делать мне? — спросил Петренко.

— Откроете на территории округа общественную юридическую консультацию. Пенсионерам и безработным бесплатно, а остальным за мизерные деньги будете проверять правильность начисления пенсий, коммунальных платежей, давать юридические советы. Те, на кого наехала милиция, налоговая, другие контролирующие органы, должны найти в вашем лице своего защитника.

— А чем будешь заниматься ты? — поинтересовался Юразов.

— Работать на подхвате и создавать мечту. Нечто вроде того, что Красноармейский округ — лучший из миров, каждый житель этого округа — самый счастливый человек, а ты — наиярчайший его представитель в Верховной Раде.

К удивлению и удовольствию Вилкина, программу предстоящих действий все восприняли с энтузиазмом. Юразов, Вариотов и Петренко поехали на территорию округа искать место для строительства стоянки для автомашин, взятия в аренду помещения для общественной юридической консультации, а также для переговоров о выкупе здания бывшего детского сада. Вилкин тем временем посетил государственную телерадиовещательную компанию «Крым», где договорился о серии радиопередач с участием Юразова, составленных по принципу «бесед у камелька» Франклина Рузвельта в период его губернаторства в штате Нью-Йорк.

— Жизнь — это то, что случается с нами, пока мы строим планы, — Анна Николаевна задумчиво смотрела на обедающего сына. — Когда будешь отдавать деньги Юразову, оставь немного на текущие расходы, потому что моей пенсии может не хватить. Мне, кстати, из дома выходить можно?

— После разоблачения Кузьмичева я Тютюнову неинтересен, поэтому делай что хочешь.

— Уверен, что у вас получится?

— Нет неразрешимых проблем, есть неприятные решения, — закончив обедать, Вилкин отодвинул от себя тарелку. — В подобной ситуации оказался Франклин Рузвельт, когда, чтобы одолеть Великую Депрессию, начал внедрять «Новый курс», созданный для него талантливыми университетскими профессорами.

— Одна из гениальных идей: военные лагеря для безработной молодежи, — вспомнила Анна Николаевна. — Ребята жили в палатках и мостили дороги, за что их кормили и платили один доллар в день. И вместо «мяса» для преступных группировок появилось интересное поколение, преобразившее Америку, не говоря уже о великолепных дорогах. А превращение Голливуда в фабрику добропорядочных идеалов?!

— Сравнение по аналогии. Ганнибал имел непобедимую армию, талант полководца, ярость и месть за погибшего отца, страх перед Римом, который он шел покорять. Типичный базис завоевателя.

— Ты ставишь на одну доску военачальника Ганнибала и преступника Тютюнова?

— В рамках возникшей ситуации. Если человек в чем-то добивается успеха, — даже в плевках на расстояние, — он незауряден. Тютюнов создал собственную империю: с бандитской армией, финансовыми учреждениями, легальными предприятиями, связями. На тот момент он был для нас непобедим.

— И ты использовал идеи римлян. Какие?

— Верховенство права, чести, родины, семьи. Соседние государства, колеблясь между этими принципами и идеологией Ганнибала, носившей субъективный, неустойчивый характер, предпочли римлян, что и позволило победить Ганнибала. В одиночку римляне проигрывали.

— Вашими союзниками стали…

— Жители Красноармейского округа. Тютюнов одарял их крохами, забирая остальное. Мы возвращали украденное, защищали их интересы, удовлетворяли реальные потребности. Мы работали для них, предлагая строить судьбу не по воровским понятиям, а по общечеловеческим принципам, — причем сегодня, а не завтра. Поэтому получили поддержку.

— Депутаты избраны — и все возвращается на круги своя, — грустно произнесла Анна Николаевна. — Правильно говорил Отто Бисмарк: «Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов».

— Я не всесилен, — отозвался Вилкин. — Подобно всем, живу тем, что приносит жизнь, и умру так, как придет смерть. Неси шампанское: все-таки мы победили!

*   *   *

Автор: Вячеслав КИЛЕСА

Вячеслав Владимирович КИЛЕСА родился 25 ноября 1949 года в г. Белогорске (Крым). Окончил исторический и юридический факультеты Одесского госуниверситета им. И.И.Мечникова. Жил в Одессе, Тирасполе, Александрове, Киржаче, Москве. Сейчас — житель Симферополя.

Работал каменщиком, командиром мотострелковой роты, преподавателем училища и техникума, библиотекарем, начальником инспекции по делам несовершеннолетних в райотделе милиции, юрисконсультом. Сейчас — начальник отдела правовой работы Министерства экономики Крыма.

Поэт, прозаик, публицист. Член Национального союза писателей Украины, Союза писателей России, Международного Союза писателей СНГ.