Юрий АФАНАСЬЕВ, доктор исторических наук, профессор, для «Новой газеты». Александр Зимин дал прекрасный образ «Витязя на распутье», который, казалось бы, мог ещё пойти из удельной Руси в более свободную Россию. Но у «витязя» не хватило сил выбраться из тех скреп (насилие власти и подданство народа), что уже тогда сковали социум.И «витязь» пошел все той же дорогой — дорогой русского самодержавия, к которому вскоре добавилось крепостничество. Из переплетения этих двух базовых составляющих и получилась, в конце концов, «русская колея», она же — несвобода...
Блуждание по кругу истории.
«На круги своя» по-русски
Если на войну России против Грузии посмотреть:
- сначала в связи с другими важнейшими событиями российской внутренней и внешней политики последних 8–10 лет: ликвидацией выборов, судебной системы, независимых СМИ, политических партий, оскоплением законодательной власти, превращением правоохранительных органов в репрессивные и преступные и т. д., галопирующей во главе с высшей властью коррупцией, громкими нераскрытыми убийствами, обострением отношений с сопредельными (и не только) странами;
- а потом в перспективе очень большой временной продолжительности — как на очередной эпизод нескончаемой в столетиях вереницы наших аннексионистских войн (и усугубляющейся в результате подобных войн несвободой внутри страны);
то момент пересечения этих двух линий зафиксирует очень важное явление: возврат современной России на круги своя, её возвращение в русскую и советскую колею.
Что это значит — «возврат современной России на круги своя, её возвращение в русскую и советскую колею»?
Во-первых, о самом понятии «русская колея».
В том же смысле говорят и пишут про «Русскую систему» (например, А. И. Фурсов и Ю. С. Пивоваров), про «русскую (православную) цивилизацию» (Арнольд Тойнби, славянофилы, евразийцы 1920-х годов, современные «почвенники» и «патриоты»), про «матрицу русской неизменяемости» и т. п.
Подобные слова требуют пояснения на предмет их значения в текстах, претендующих на «научность». Они скорее допустимы здесь лишь как некий оборот речи, как стремление что-то специально «сгустить» с целью сделать более понятным то, о чем идет речь. И допустимы лишь при условии, что читателю или слушателю понятна условность таких слов, наличие в них несвойственных людскому сообществу механистичности, фатальной неизбежности, запрограммированности — то есть всего того, что прочитывается в этих словах, если их воспринимать буквально.
По существу, употребляя эти или схожие термины, имеют в виду что-то между «архетипом», «структурой» и «системой» — чтобы сказать одним словом сразу и о какой-то организации, о соотнесенности множества самых разных составляющих, и в то же время о долговременности такой их организации, о её продолжительной неподвластности времени. (В научных категориях то же самое выражают как La langue duree.)
Во-вторых, надо хотя бы вкратце сказать о конкретном содержании, заключенном в данных понятиях. О том, что именно и как создает эту самую «колею», эти повторяемость, неизменность, многовековую структурную стабильность — эту постоянно изменяющуюся неизменность.
Но поскольку «вкратце», то есть буквально в нескольких словах об этом сказать нельзя, укажу лишь на некоторые, может быть, наиболее важные из составляющих, образующих это понятие:
само расположение России в мире (сегодня его называют «геополитическим») и размеры её территории; характеристика её земель и почв; плотность, состав и динамика населения и, наконец, тип русской Власти.
Но пока что я перечислил, так сказать, объективные, материальные, «вещественные» и институциональные составляющие, из которых потом складывается понятие «колеи». Не будучи одухотворенными, они просто-напросто некая данность и как таковая мертвы, никакой повторяемости, никакого круговращения из них не получится.
Столь же важными, если не важнейшими, стали для «колеи» составляющие из сферы духовной:
русское православие, мессианство и экспансионизм, привычки людей, их мировидение.
Все вместе эти составляющие, постоянно переплетаясь, взаимодействуя, изменяясь (иногда до неузнаваемости), составляющие материальные и духовные, объективные и субъективные торили ту самую «русскую колею», на которую мы вроде бы вернулись сегодня.
В-третьих, про «возвращение» на круги своя, в ту же самую русскую и советскую колею.
Говоря о «возвращении», мы предполагаем, что уже несколько раз — или, по крайней мере, хотя бы однажды — когда-то выходили из того места, куда снова возвращаемся. С обычным возвращением оно все так и бывает.
Но здесь речь идет не о возвращении «как обычно», а именно о возвращении «по-русски». У нас, оказывается, можно лишь «вроде бы» вернуться.
На самом деле «вернуться» по-нашему означает всего-навсего оказаться снова там, откуда, если присмотреться, никогда и не уходили.
Возвратных (попятных) движений в нашей истории, как и в любой другой, было несчетное множество: от реформ к контрреформам, от эпохи перемен к «застою», от «заморозков» к «оттепели».
Но у нас все продвижения при этом шли по тому же следу, в том же направлении. Собственно, это и есть то пятисотлетнее движение, которое, например, Чаадаев и Бердяев называли не продвижением вперед, а блужданием по кругу истории.
Было несколько случаев, когда Россия в ходе такого своего исторического движения оказывалась как бы на пересечении двух дорог, идущих в разных направлениях, по одной из которых, казалось бы, можно было сойти с проторенного раньше пути.
С такого перекрестка, собственно, и начиналась история России как единого государства.
Александр Зимин дал прекрасный образ «Витязя на распутье», который, казалось бы, мог ещё пойти из удельной Руси в более свободную Россию.
Но у «витязя» не хватило сил выбраться из тех скреп (насилие власти и подданство народа), что уже тогда сковали социум. И «витязь» пошел все той же дорогой — дорогой русского самодержавия, к которому вскоре добавилось крепостничество.
Из переплетения этих двух базовых составляющих и получилась, в конце концов, «русская колея», она же — несвобода.
Продолжение следует
Предыдущие части:
(1). Многоликая и беспощадная пустота
(2). Между свободой и империей
(3). У холопов собственная гордость
Эту работу Юрий Николаевич Афанасьев написал специально для «Новой газеты».
05.12.2008
Справка. Афанасьев Юрий Николаевич. Доктор исторических наук, профессор, действительный член Российской академии естественных наук. Родился 5 сентября 1934 года, пос. Майна Ульяновской области.
Окончил исторический факультет Московского государственного университета в 1957 г. Дважды (в 1971 и 1976 гг.) стажировался в Парижском университете (Сорбонна). Работал старшим научным сотрудником, завсектором истории культуры зарубежных стран Института всеобщей истории АН СССР; редактором отдела истории, членом редколлегии журнала «Коммунист»
В 1989 году избран народным депутатом СССР от Ногинского территориального округа № 36 Московской области. Член Межрегиональной депутатской группы. В 1990 году член движения «Гражданское действие», сопредседатель партии «Демократическая Россия». Участник «Демократического конгресса» 1991 года.
Бывший ректор Московского государственного историко-архивного института, основатель, бывший ректор и президент Российского государственного гуманитарного университета.
Автор устойчивого словосочетания «агрессивно-послушное большинство», впервые употребленного им в отношении части депутатов 1-го Съезда Народных депутатов СССР в Кремле в 1989 году и ставшее впоследствии широкоупотребимым политическим клише.
http://www.novayagazeta.ru/data/2008/color47/14.html
