«Вы сумеете прочитать между строк...». Чехов и Мейерхольд

Юлия ДОЛГОПОЛОВА, Дом-музей Чехова в Ялте. На протяжении столетия ялтинский дом Чехова навещали многие выдающиеся деятели культуры. С Ялтой, Чеховым, «Белой дачей» связаны некоторые страницы биографии В. Э. Мейерхольда. Великая трагическая фигура Мейерхольда до сих пор вызывает интерес во всем мире: его творчеству всегда был присущ вызов, бесконечный поиск новых, оригинальных художественных решений, намного опередивших свое время. История жизни Мастера соединила в себе моменты творческого взлета, невероятной славы и страшный финал.

Мейерхольд родился в Пензе 10 февраля 1874 года в буржуазной семье. Его отец, выходец из Германии, держал свой водочный завод и был преуспевающим промышленником. Вместе с тем он немалые средства тратил на развитие культуры и благотворительность. В доме Мейерхольдов часто звучала музыка, приглашались артисты, писатели, художники, ставились спектакли. Детям прививались христианские идеалы добра и справедливости. «В семье мы выучились любить и жалеть человека бедного, больного, обездоленного» (1), — вспоминал В. Э. Мейерхольд. Большую роль сыграла в судьбе будущего режиссера и литература. Так имя, данное при крещении — Карл Казимир Теодор, Мейерхольд, перейдя в православие, сменил на Всеволод, в честь писателя В. М. Гаршина.

Первые шаги по сцене Мейерхольд сделал в Пензе как участник любительской труппы и с тех пор не мыслил жизни без театра. В 1896 году он бросил престижный юридический факультет Московского университета и поступил в драматический класс В. И. Немировича-Данченко при Филармоническом училище. Вместе с ним занятия посещала О. Л. Книппер. Много лет спустя она писала: «Живо припоминаю его обаятельный облик, нервное подвижное лицо, вдумчивые глаза, его сдержанность, почти даже сухость. При более близком знакомстве он поражал своей культурностью, острым умом, интеллигентностью всего существа» (2). В. Мейерхольд и Ольга Книппер были выпущены с золотыми медалями и приняты в труппу только что созданного Московского Художественного театра. В Художественном театре Всеволод Эмильевич пробыл до 1902 года и сыграл 18 ролей, в том числе чеховских Треплева и Тузенбаха. «Алексеев (Станиславский) не талантливый, нет. Он гениальный режиссер-учитель. Какая богатая эрудиция, какая фантазия» (3), — писал молодой актер.

Артистическая карьера Мейерхольда в Художественном театре складывалась успешно, но все же накапливалось чувство неудовлетворенности. В 1898 году на репетиции пьесы «Чайка» в Художественном театре он познакомился с А. П. Чеховым. Эта встреча и дружба с писателем во многом повлияла на решение Мейерхольда расстаться с МХТ и начать самостоятельную режиссерскую деятельность.

«Мне кажется, — вспоминала О. Л. Книппер, — что „Чайка“ сыграла большую роль в жизни Мейерхольда — актера и режиссера. Уже начали смутно зарождаться его первые идеи об условном театре, более „театральном“, чем наш» (4).

Когда Чехов бывал на репетициях, актеры обращались к нему за советами. Замечания Чехова, всегда образные и краткие, часто казались странными даже Станиславскому: «Вы же прекрасно играете (Тригорина. — Ю.Д.)», но только не мое лицо. Я же этого не писал. <...> У него же клетчатые панталоны и дырявые башмаки». <...> Эту шараду, — продолжает Станиславский, - я разгадал только через шесть лет при вторичном возобновлении «Чайки» (5).

Иначе было с Мейерхольдом. Молодой, одухотворенный, нервный, внешне идеально похожий на чеховского героя, он так же, как Чехов, мыслил образами и понимал все замечания с полуслова. Писатель ощутил в молодом актере личность необычайного творческого масштаба: Мейерхольд был ему симпатичен и интересен. Между ними установились дружеские отношения и переписка, которая продолжалась до конца жизни Антона Павловича. «Чехов с большой симпатией относился к Мейерхольду, - вспоминала О. Л. Книппер, — всегда интересовался им, <...> часто говорил о нем» (6).

К сожалению, письма Чехова к Мейерхольду не сохранились, — вместе с другими материалами они были изъяты НКВД во время обыска на квартире режиссера в 1939 году. Уцелело только первое письмо, опубликованное в 1909 году. Сохранились также почти 20 писем и телеграмм Мейерхольда к Чехову.

В первом же письме актер обратился к писателю за творческим советом. Речь шла о пьесе немецкого драматурга Гауптмана «Одинокие». Мейерхольд должен был играть главного героя - Иоганнеса. «Прошу Вас, помогите мне в работе моей над изучением этой роли» (7). Антон Павлович проанализировал образ героя и предостерег актера от излишне «натурального» толкования: «Не следует подчеркивать нервности, чтобы невропатологическая натура не заслонила, не поработила того, что важнее, именно одинокости, которую испытывают только высокие, притом здоровые (в высшем значении) организации. <...> Не переборщите, а не то выйдет у Вас не одинокий, а раздражительный молодой человек» (8).

Советы Чехова оказались драгоценными: «Хоть Вы и коснулись только общих черт роли, но сделано это с таким мастерством, что образ вырисовался совершенно ясно. Все, что Вы набросали в письме своем об Иоганнесе, даже в общих чертах, само по себе наталкивает на целый ряд подробностей, таких, которые вполне гармонируют с общим тоном образа одинокого интеллигента, изящного, здорового, но вместе с тем глубоко печального» (9).

Чехов поздравил Мейерхольда с наступлением нового 1900-го года оригинальной открыткой, а в апреле, когда Художественный театр приехал на гастроли в Крым, Антон Павлович получил возможность оценить его исполнение в «Чайке» и «Одиноких». Ялтинские гастроли оставили счастливые воспоминания: актеры каждый день собирались на «Белой даче», где их всегда ждал накрытый стол и радушные хозяева. Мейерхольд познакомился с мамой писателя, Евгенией Яковлевной, а Мария Павловна по-домашнему опекала его.

В набросках к «Автобиографии» (1921 год), Мейерхольд сообщает: «Близко знакомлюсь с А.  П. Чеховым (в лето гастролей МХТ в Севастополе и Ялте, живу у А. П. в его ялтинской даче; потом переписываюсь с ним)» (10). Покидая гостеприимный дом и Ялту, актер оставил свою фотографию с дарственной надписью: «Дорогой Марии Павловне Чеховой в память пребывания моего в милом уютном чеховском уголке в Ялте. 1900 24 апреля. Благодарный за ласку Всеволод Мейерхольд» (11). Эту фотографию сестра Чехова хранила среди особенно дорогих реликвий.

Летом 1900 году Мейерхольд предпринял первую литературную пробу: перевел с немецкого пьесу Гауптмана «Перед восходом солнца». Чехов высоко ценил немецкого драматурга, однако помочь в опубликовании пьесы не смог по цензурным соображениям. Хотя Антон Павлович не раз предлагал Мейерхольду заняться серьезно литературой, главной целью его жизни всегда оставался театр. К чеховской драматургии Мейерхольд обращался неоднократно, как актер и режиссер. «Сыграть чеховского человека так же важно, как сыграть шекспировского Гамлета» (12), — писал он в 1902 году, ожидая постановки «Трех сестер».

Мейерхольд чувствовал в пьесах Чехова целый космос, не укладывающийся в тесные рамки натуралистического театра, каким был тогда МХТ. «Стремление во что бы то ни стало показать все, боязнь Тайны, недосказанности превращает театр в иллюстрацию слов автора» (13), — считал он и стремился отыскать новые, более действенные средства в искусстве.

Тем временем назревали конфликты в Художественном театре. Об этом он тоже писал Чехову: «Не понимаю, отчего так тяжело живется. Вероятно, у меня тяжелый характер. А может быть, неврастения. Вообще, не понимаю, зачем пишу Вам все это. Должно быть оттого, что Вы сумеете прочитать между строк» (14). Никому другому он не мог этого написать, ни с кем, кроме Чехова, не был так откровенен, чувствуя треплевский разлад в душе между мечтами о «новых формах» в искусстве и невозможностью реализовать их на сцене МХТ.

И так же, как в пьесе, окружающие были склонны объяснять конфликты его якобы дурным характером и неврастенией: «Я раздражителен, придирчив, подозрителен, и все считают меня неприятным человеком. А я страдаю и думаю о самоубийстве. <...> Мне хочется пламенеть духом своего времени. Мне хочется, чтобы все служители сцены пришли к сознанию своей великой миссии. Да, театр может сыграть громадную роль в перестройке всего существующего» (15).

Современники относились к Мейерхольду по-разному: одни обвиняли его в «жестокости» и «нетерпимости» к инакомыслящим, другие судили объективнее. «Мейерхольд просто не хотел сдавать свои позиции и принимать позиции других. Эти черты (убедительность и непреклонность художника) были основой славы Мейерхольда и причиной его гибели» (16), — писал художник Ю. Анненков. Понимал это, видимо, и Чехов. Он поддержал первое самостоятельное начинание Мейерхольда — создание собственной труппы.

В 1902 году Мейерхольд с небольшой группой актеров покидает Художественный театр и организует «Товарищество новой драмы», гастролировавшее несколько сезонов в крупных провинциальных городах России (Херсоне, Тифлисе, Ростове-на-Дону). Актерская школа, пройденная в Художественном театре, многое дала Мейерхольду-режиссеру. Он считал себя учеником Станиславского и, несмотря на свое критическое отношение к «натуралистическому театру», всегда высоко ценил чеховские постановки МХТ, замечая при этом: «Написанное Чеховым может быть дважды, трижды, четырежды, сто раз прочитано — и все по-разному» (17).

В первый же сезон «Товарищество новой драмы» предложило зрителям новую чеховскую пьесу в режиссерской версии Мейерхольда. 22 сентября 1902 года Мейерхольд телеграфировал Антону Павловичу: «Сегодня в Херсоне состоялось открытие сезона Вашей пьесой «Три сестры». Громадный успех» (18).

В первый же сезон в Херсоне было сыграно множество пьес — более семидесяти. С головой отдавшись режиссуре, Мейерхольд почти в каждом спектакле выступал в качестве актера. Местная газета «Юг» писала: «Есть пьесы, постановка которых является событием в истории театра. К числу таких пьес несомненно принадлежит и чеховская «Чайка». Вчерашний спектакль можно смело назвать праздником нашего театра» (19).

Мейерхольд считал постановку удачной и достойной, чтобы показать ее автору. Он хотел по примеру Художественного театра приехать к Чехову в Крым. 18 октября 1902 года в Ялту поступила телеграмма: «Труппа благодарит за милое письмо. Просит Вас рекомендательной телеграммой на имя севастопольского городского головы помочь снять театр на весенний сезон» (20).

Чехов помог снять театр, обратившись к своему знакомому А. Шапошникову. Труппа русских драматических артистов под управлением А. Кошеверова и В. Мейерхольда работала в Севастополе с 7 апреля по 6 июня 1903 года. Несмотря на то, что Чехов был очень болен, он смог побывать на открытии гастролей 7 апреля. Возвращаясь домой, он просил Мейерхольда отправить от его имени телеграмму в Москву.

Пересылая в Ялту квитанцию, Мейерхольд писал: «Прошу Вас, не забывайте меня, потому что я привязан к Вам, как верный пес. Сообщите, когда будете проезжать через Севастополь» (21). Чехов уезжал из Крыма 22 апреля. Перед отъездом режиссер подарил писателю свою фотографию с дарственной надписью: «Бледный Мейерхольд своему богу. Севастополь, знойные дни 1903 года» (22).

Антон Павлович чувствовал себя очень уставшим. В это время он завершал работу над пьесой «Вишневый сад». Ее с нетерпением ждали многие театры: кроме Московского Художественного, Малый театр, петербургский Александринский и труппа В.Ф. Комиссар-жевской. Обратился к Чехову и Мейерхольд: «Не найдете ли Вы возможным прислать экземпляр Вашей новой пьесы так скоро после постановки её на сцене Художественного театра, чтобы не нужно было дожидаться выхода её в печати» (23).

Антон Павлович откликнулся теплым письмом и вскоре выслал машинописный экземпляр «Вишневого сада» еще до прохождения пьесой цензуры. 4 февраля 1904 года (после премьеры в МХТ 17 января) «Вишневый сад» был поставлен в Херсоне. Мейерхольд играл Петю Трофимова. «Вашу пьесу «Вишневый сад» играем хорошо. Когда смотрел её в Художественном театре, мне не стало стыдно за нас. Мне не совсем нравится исполнение этой пьесы в Москве. <...> Ваша пьеса абстрактна, как симфония Чайковского. И режиссер должен уловить её слухом прежде всего. <...> Вы несравненны в Вашем великом творчестве. Когда читаешь пьесы иностранных авторов, Вы стоите оригинальностью своей особняком. И в драме Западу придётся учиться у Вас» (24).

Постановка «Вишневого сада» в МХТ, как известно, не удовлетворила Чехова. И, возможно, в письме Мейерхольда драматург увидел взгляд режиссера нового поколения, такого же гениального, как автор пьесы. К сожалению, им не довелось больше встретиться, 15 июля 1904 года Чехов скончался.

Много лет спустя на встрече с молодыми режиссерами Мейерхольд вспоминал: «Когда я был в Художественном театре, Антон Павлович Чехов всё время убеждал меня стать беллетристом и когда он мне об этом сказал, то я завел себе все орудия производства, которые надобны для писателя. Это всё у меня сохранилось, записные книжки, по которым можно проследить, как человек становится беллетристом. И это всё мне пригодилось. Работа очень похожая» (25).

Мейерхольд восторженно принял революцию 1917 года, он вступил в коммунистическую партию, с головой ушел в общественную жизнь, вел большую театрально-педагогическую и просветительную работу. В 1920-м году возглавил Театральный отдел наркомата просвещения. В 1923 году получил одним из первых звание народного артиста РСФСР, руководил своим театром — имени Мейерхольда, где ставил пьесы Островского, Сухово-Кобылина, Чехова, Дюма-сына, Грибоедова, Маяковского. Ученики Мейерхольда составили блестящую плеяду советских артистов.

Но 20 июня 1939 года Мейерхольд был арестован, а 2 февраля 1940 года погиб в тюрьме НКВД. Его имя тщательно стиралось из всех изданий, докладов, афиш, из памяти людей. Но в кабинете ялтинского Дома-музея по-прежнему висела фотография в раме, где Чехов читает «Чайку» актерам МХТ, а рядом сидит молодой Мейерхольд — Треплев. И в мезонине Марии Павловны Чеховой оставался портрет с дарственной надписью артиста, — память о счастливой ялтинской весне 1900 года

Среди особо ценных экспонатов, связанных с пребыванием в Ялте Всеволода Эмильевича, в Чеховском музее хранится подарок музея МХАТ — фотография памятного обеда по окончании крымских гастролей Художественного театра. На снимке Мейерхольд сидит среди артистов и писателей. В те дни он познакомился в Ялте с Горьким и получил от него в подарок томик рассказов с дарственной надписью, полной удивительного прозрения:

«Всеволоду Эмильевичу Мейерхольду. Вы, с Вашим тонким и чутким умом, с Вашей вдумчивостью - дадите гораздо, неизмеримо больше, чем даёте, и, будучи уверен в этом, я воздержусь от выражения моего желания хвалить и благодарить Вас. Почему-то мне хочется напомнить Вам хорошие и мудрые слова Иова «Человек рождается на страдание, как искры, чтоб устремляться вверх». Вверх! М. Горький» (26).

1. Мейерхольд В. Э. Статьи, письма, речи: В 3 т.М., 1968. Т. 1.С. 309.

Встречи с Мейерхольдом. М., 1967. С. 26.

Там же.

А. П. Чехов в воспоминаниях современников. М., 1960. С. 379.

Встречи с Мейерхольдом. С. 26.

Переписка А. П. Чехова: В 3 т. Т. 2. М., 1996. С. 387.

Там же.

Там же. С. 389.

Там же. С. 392.

Мейерхольд В. Э. Статьи, письма, речи. С. 311.

Там же. С.392.

Переписка А. П. Чехова. С.393.

Мейерхольд В. Э. Статьи, письма, речи. С. 306.

Переписка А. П. Чехова. С. 394.

Там же.

Анненков Ю. Дневник моих встреч. Цикл трагедий: В 2 т. Л., 1991. Т. 1. С. 54.

Мейерхольд В. Э. Статьи, письма, речи. С. 312.

Там же. С. 39.

Там же. С. 313.

Там же. С. 360.

Там же. С. 42.

Там же. С. 45

Там же.

Там же. С. 47.

Мейерхольд В. Э. Статьи, письма, речи. Т. 3. С. 260.

Там же. С. 365.

ДОЛГОПОЛОВА Юлия Георгиевна — сотрудник Дома-музея А. П. Чехова в Ялте с 1985 г., ученый секретарь с 1995 г.