Воспоминания о Крыме (11). Кастрополь, Кикенеиз, Симеиз

Княжна Елена ГОРЧАКОВА, «Крымская энциклопедия». Совместный проект «Я» и Симферопольской городской типографии. В виду Мердевена, с правой стороны, в одном из углублений, обрамленном грозными утесами около самого моря, расположено красивое, но заброшенное имение г. Демидова Кастропуло (1). В древности здесь были греческие богатые селения и до настоящего времени в горах находятся древние пещеры и остатки гробниц, кирпичей и черепков старой глиняной посуды.

(1) Имение Кастропуло (Кастрополь, с. Береговое, Ялта) в количестве 30 десятин за 30 тысяч рублей в 1823 г. приобрел Николай Никитич Демидов. В имение привезли 130 мужиков из Сибири, которые «посадили за короткое время 27 тысяч виноградных лоз: бордосских и бургундских по 5 тысяч и Корсунских 9500».

После смерти Николая Никитича имение досталось по наследству его сыновьям: Павлу и Анатолию. Наследник был в своем имении лишь один раз: 28 августа 1837 г. участники экспедиции по геологическому изучению Крыма во главе с Анатолием Демидовым остановились в имении Кастропуло.

После смерти брата Павла Анатолий решил продать Кастрополь. Имение не было заброшенным, за 20 лет со времени приобретения его Демидовыми оно расширилось, была оборудована и бухта, об отсутствии которой сожалели во время путешествия в 1837 г. Газета «Одесский вестник» за 28 июля 1843 г. известила желающих: «Продается на южном берегу Крыма имение, принадлежащее господам Анатолию Николаевичу и наследникам Павла Николаевича Демидовым, состоящее в Симферопольском уезде, называемое Кастропуло, между деревнями Мухалатка и Кучук-Кой, находящееся в 20 верстах; под сим имением земля имеется с лишком 40 десятин, в оном есть уже до 80 тыс. кустов виноградных лоз».

Тут же стояло тому назад сто лет богатое селение Кикинеиз, бывший греческий город, известный в XV веке под именем Кинсанус. Это селение пострадало в 1786 году от страшного обвала; почти все строения, греческая церковь, мельницы, виноградники и сады, устроенные на шиферной, глинистой почве, постоянно размываемой подземной водой, стекающей из бассейнов Яйлы, вдруг скатились в море; жители спаслись все, но от богатого селения осталась только незначительная часть, где теперь деревня Кикинеиз и несколько домов в деревушке Кучук-Кой, вблизи от Кикинеиза, на берегу моря.

Кикинеиз, первое южно-бережское татарское селение, расположенное на шоссе. В нем поражают плоские кровли на домах, похожие на терассы; татарки сушат на них табак, орехи, лук, чеснок и прочие произведения своих садов и огородов, а во время праздников танцуют на них, для утаптывания земли и для сбережения чистоты во внутренности жилищ, куда они всегда входят босые, оставив в сенях свои чарыки (обувь из воловьей кожи).

В Кикинеизе почтовая станция. Мы тут остановились, чтобы напиться чаю. Нам подали самовар на длинном, открытом балконе, с видом на море. Станция построена на довольно крутом обрыве; она окружена со всех сторон татарскими саклями, разбросанными по склону горы в живописном беспорядке; кругом их видны ямы, пропасти, клочки черной, размокшей земли, от избытка вод с Яйлы, идущих под землей вниз к морю.

Весь берег неровен, местами покрытый кустарниками и низкорослыми деревьями; травы и лугов совсем не видно, но в углублении деревни растут лавры, кипарисы, фруктовые деревья. Они защищены горами от северо-восточных ветров, которые здесь очень чувствительны, вследствие высокого положения всей местности.

При взгляде на Кикинеиз (ныне с. Опозневое) и его окрестности нельзя себе представить, чем живет здесь целое население, чем кормит скот и лошадей, которых у здешних татар большое изобилие. Между тем, говорят, что поселяне не терпят нужды. Скот их кормится во всю зиму кустарниками и листьями, которые они отыскивают в горах, за несколько десятков верст от селений, а жители сеют пшеницу и другой зерновой хлеб и отправляются на поденные работы по садам и дачам южного берега.

Виноградниками они не занимаются, принимая буквально закон Магомета, запрещающий своим последователям употребление виноградного сока, хотя южно-бережские татары не везде держатся этого правила и не только возделывают виноград, в большом количестве, но даже сами делают из него вино.

За Кикинеизом, в виду Лимены, прекращаются обнаженные скалы, террасы, выступы, конусообразные утесы; каменная масса Яйлы удаляется от дороги и все более и более покрывается растительностью; горы, опушенные соснами и другими зелеными, большими деревьями, спускаются к морю и представляют прелестную картину своей богатой растительностью, изобилием вод и роскошным устройством дач.

Лимена расположена вне почтового тракта; поэтому трудно себе составить о ней верное понятие. Но те, которые знакомы с этой местностью, говорят, что своей живописностью она может поспорить с лучшими местами южного берега и, что растительность ее чрезвычайно разнообразна и богата.

Табак, грецкие орехи, гранаты, кипарисы, масличные деревья, всевозможные сорта яблок, и груш, а особенно виноград растут здесь великолепно и разбросаны оазисами посреди диких скал, хранящих до сих пор, следы древних укреплений; в том числе на большом утесе, выдающемся далеко в море, заметны остатки крепости, принадлежащей к самым отдаленным временам истории и представляющей много любопытного в археологическом отношении, а в саду одной из дач Нижней Лимены видны остатки греческой церкви и открыто очень древнее и любопытное кладбище.

Интересно было бы здесь произвести раскопки; они могли бы разъяснить, какой народ жил, в древности, в этой местности и чьи потомки нынешние Лименские и большая часть южно-бережских татар греков-ли, или древнейших обитателей Тавриды — Тавров.

Известно, что татары при вторжении своем в Крымский полуостров, застали на южном берегу особенный народ, который назвали Татами; да и теперь внутри Крыма степные и городские татары называют южно-бережских мусульман этим именем.

Не может быть, чтобы татары давали это название грекам, которых было много во внутренности их новых владений, например в Херсонесе и других городах и, которые им были слишком хорошо известны под именем греков.

Название же Татов, вероятно, было ими дано другому народу полуострова, — именно предкам нынешних обитателей южного берега, которые отличаются от прочих татар, не только типом лица, имеющим более сходства с черкесами, чем с греками, но и протяжной, певучей речью, в которой до сих пор встречаются слова, происходящие от ассирийского языка, например слово тay (гора). На Кавказе есть название горы Беш-тау и в Крыму Палат-гору называют обитатели подошвы ее Чатыр-тау.

Теперь в Лименах несколько очень красивых дач. Одна из них «Нижняя Лимена» принадлежит г. Филиберту; а между этим превосходно устроенным имением и морем, в котловине, хорошо защищенной горами и богатой растительностью и водою, на дачах Гг. Смеловых (мужа и жены) устроен пансион для путешествующих, по образцу швейцарских пансионов, в котором можно найти за довольно умеренные цены, удобное помещение, хорошее морское купанье, лечение виноградом и самые благоприятные климатические условия.

В этом месте шоссе подымается так высоко, что можно рассмотреть, со всеми подробностями имение г. Мальцова Симеиз (2), с его прекрасным парком, несколькими красивыми домиками и одним большим домом, называемым туземцами «Стеклянным дворцом».

(2) Род Мальцовых известен с 1635 г. Своим неординарным умом и делами особенно отличился Иван Акимович, получивший в наследство от отца несколько железоделательных и стекольных предприятий и добавивший сюда свеклосахарное производство. О мальцовских изделиях их хрусталя, окантованных металлом, говорили как о восьмом чуде света. На Южном берегу Иван Акимович имел свои владения.

О заселении Мальцовых в Крым есть легенда. В 1825 г., купаясь в Симеизе, Иван Акимович потерял золотое кольцо. «А вы не огорчайтесь, — сказал ему Грибоедов, — купите то место, где потеряли кольцо, и оно останется вашим». В 1828 г. Мальцов приобрел здесь первые 30 десятин земли, к 1844 г. довел свои владения до 567 десятин, на которых высадил 85 тысяч лоз винограда.

Дело отца продолжил Сергей Иванович Мальцов, адъютант принца Ольденбургского. Уйдя в отставку в чине ненерал-майора, он создал целый ряд знаменитых мальцовских заводов: стекольный, рельсопрокатный, машиностроительный, сельскохозяйственных орудий; хрустальную и фаянсовую фабрики, создал строительные предприятия. Он первым в России стал производить подвижный состав для железных дорог — до 400 паровозов и около 12 тысяч вагонов; первым проложил 204 километра узкоколейной дороги, устроил телеграф, паровые машины, первый винтовой двигатель. Для стекольного дела он открывает содовый завод; для сбыта хрусталя налаживает связи в Румынии, Болгарии, Турции; он имеет свои пароходы по всем водным путям России.

В начале XX в. Симеиз получили в совместное владение по наследству его сыновья: Иван Сергеевич западную часть с горами Панда, Дива, Монах; Николай Сергеевич — восточную с виноградниками, которые давали большое количество винограда для десертных вин. Генерал от инфантерии Иван Сергеевич и шталмейстер Его Величества Николай Сергеевич вложили много сил и денег в превращение Симеиза в великолепный курорт.

Иван Мальцов в 1906 г. организовал общество благоустройства Симеиза. Проект поселка. Разработанный группой архитекторов, инженеров и строителей под его руководством, отмечался во всемирной истории архитектуры как один из первых проектов в России, по которому строительство велось комплексно и оригинально, с предварительной прокладкой улиц, тротуаров, водопровода и канализационных сетей. Симеиз стремительно превращался в один из лучших курортов страны. Его уникальные виллы с удивительными, романтичными названиями были как застывшая музыка в архитектуре.

Николай Мальцов проводил свою жизнь путешествуя, охотясь. Читая и учась. Живой и острый ум, отменная память делали его прекрасным собеседником. Увлеченный астрономией, на горе Кошка в 1900 г. Николай сергеевич построил обсерваторию, которую в 1908 г. пожертвовал Пулковской обсерватории. Это была одна из лучших обсерваторий в России. За ее создание и техническое оснащение Мальцов был избран почетным членом Российской академии наук. Симеизская обсерватория ныне является научной базой Крымской астрофизической обсерватории.

Яйла снова появляется, но уже довольно далеко от морского берега, версты на четыре и отвесные пласты ее не так высоки и все покрыты густой зеленью. Между тем на дороге, у самого шоссе, все чаще и чаще попадаются источники и фонтаны. Становится жарко, наш ямщик подъезжает к ним и поит свою неутомимую тройку; около дороги растут: орешники, арбутусы, эти странные деревья юга, летом со стволом гладким и белым как из полированной кости, зимой, покрытые красной, тонкой корой; их зелень довольно густа и издает какой-то особенный, приятный запах.

По склонам близ дороги расстилаются плющи, лозы дикого винограда, ежевика с кистями белых, пахучих цветов, кусты диких роз и многое множество ползучих, ароматических трав. Все это блестит и рдеет под лучами горячего солнца, жадно поглощающего с каждого листочка следы утренней росы; все это живет невидимой жизнью мириад насекомых, населяющих эти воздушные, зеленые замки.

В это время года, на южном берегу Крыма птиц мало; в августе они еще не возвращаются с севера на юг, но их заменяют кузнечики; они распевают так громко и на все лады, что сначала трескотня их крыльев положительно оглушает непривычное ухо, но потом оно свыкается с этими мерными, быстрыми, отрывистыми звуками и после дождливых дней, когда кузнечики и стрекозы умолкают, чего-то недостает в общем впечатлении жаркого, крымского утра.

В этот день незримые певцы особенно отличались; они выделывали всевозможные трели, и в шуме их крыльев слышались такие трепетанья радости, такие веселые, счастливые звуки; природа кругом так ликовала и улыбалась, что становилось легко и весело и человеческому сердцу; оно переполнялось избытком счастья и жизни; все казалось так празднично, так мирно, так бесконечно счастливо в это незабвенное очаровательное утро.

Мы подъезжали к Алупке, имение кн. Воронцова; меня радовала мысль, что, наконец, мы спустимся в эти волшебные долины у берега моря, которыми, до сих пор, я только любовалась издалека...

продолжение следует

предыдущие части:

(10). Из Севастополя до Артека. Байдары и Ласпи

(9). Георгиевский монастырь, Балаклава и Французское кладбище

(8). Бахчисарай

(7). Окрестности Севастополя. Братское кладбище

(6). Инкерманский монастырь

(5). Окрестности Севастополя. Херсонес

(4). Севастополь. 1880 год

(3). Евпатория и ее окрестности. 1880 год

(2). Сакские грязи. 1880 год

(1) Проект «Крымская энциклопедия». Княжна Горчакова. «Воспоминания о Крыме»

Издательский проект «Крымская Энциклопедия». Серия «Первоисточники». Княжна Елена Горчакова «Воспоминания о Крыме». Симферополь, 2008

УДК 908 (477.75) ББК 63.3 (6 Крм) Г 707

Горчакова Е.С. Г 707 Воспоминания о Крыме. — Симферополь: ОАО «Симферопольская городская типография» (СГТ), 2008. — 480 с.

ISBN 978-966-2913-91-0 УДК 908 (477.75) ББК 63.3 (6 Крм)

 

В оформлении книги использованы репродукции с гравюр К. Боссоли, В. Руссена, Н. Чернецова, М. Вебеля, а также знаменитого в свое время альбома Эмиля Берндта «Виды Южного берега Крыма», изданного в Одессе в 1869 году.

ISBN 978-966-2913-91-0

© Н. Н. Колесникова, комментарий, 2008 © ОАО «Симферопольская городская типография» (СГТ), 2008