Княжна Горчакова. «Воспоминания о Крыме» (3). Евпатория и ее окрестности. 1880

Княжна Елена ГОРЧАКОВА, «Крымская энциклопедия». Совместный проект «Я» и Симферопольской городской типографии. Продолжение, начало: часть 1 и часть 2... Когда я приехала в Евпаторию, где предполагала пробыть только неделю, я в гостиницах не нашла ни одного свободного номера, о чем впрочем не очень жалела, зная по рассказам многих, что обе евпаторийские гостиницы очень грязны. Ямщик, который привез нас, говорил, что есть хорошее помещение у одного чиновника С…. со столом и самоваром за 4 руб. в сутки. Не зная никого в городе, мы поверили его рекомендации и направились в какой-то узкий, весьма невзрачный переулок, за мечеть, где вместо домов высились только одни стены с железными или деревянными калитками.

 

 

Первое впечатление было неприятно, но войдя в чистый, вымощенный дворик и осмотрев большую, опрятную комнату, с приличной мебелью, я согласилась на условия хозяев и до сих пор вспоминаю с удовольствием о неделе, проведенной у них.

Я ходила купаться раз в день, а остальное время проводила или дома в галерее, выходившей на двор, или на бульваре, на берегу моря. Это единственное место гуляния для евпаторийских жителей.

Днем здесь очень жарко, белые акации ещё молоды и тени дают мало; но вечером, когда солнце скрывается за кровлями домов, и рано утром бывает приятно поглядеть на море, иногда бурное, иногда тихое, как нескончаемое, голубое зеркало, иногда беспрестанно изменяющее цвет и вид.

На бульваре четыре раза в неделю играет музыка от 6 до 10 часов вечера, а два раза она играет для танцующих в клубе, около бульвара, так что гуляющие наслаждаются ею и в эти дни; она довольно плоха, но жители ею довольны и жалеют о ней, когда по закрытии сезона, она перестает играть на бульваре.

Довольно красив вид на Евпаторию с пристани, когда зажгутся огни в гостинице Византии и фонари на бульваре; эти светящиеся точки посреди зелени рельефно отделяются на темном фоне соседних домов, над которыми высится мрачный купол мечети и спускается нескончаемым пологом звездное небо.

Мечеть своим наружным видом очень напоминает Софийскую мечеть в Константинополе. Татары называют её Джума-Джами, т. е. мечеть Пятницы. Известно, что у мусульман Пятница праздничный день. По некоторым преданиям она была, первоначально, кафедральным собором греческого города Евпатории и превращена в мечеть Татарами, когда они завоевали Крым; по другим же данным она была выстроена в XVI столетии ханом Девлет Гиреем.

Её архитектура очень красива; большой купол имеет 50 футов в диаметре и с южной стороны фасада находится ещё по два купола; высокие её минареты теперь уже не существуют, они свалились давно от ветра, во время бури, и евпаторийские мусульмане настолько бедны, что не могли их исправить, или воздвигнуть новые.

Вообще все здание очень запущено; снаружи стены кое-где растрескались и почти все покрыты плесенью; обширный двор в страшном небрежении, так что трудно по нему пройти. Внутри мечети стены выбелены; потолки выкрашены красной краской, но украшений нет никаких и кафедра, похожая на католическую, на которую входит их мулла для чтения Корана, готова обрушиться.

Я была в мечети во время службы. Меня поразили внимание и сосредоточенность правоверных. Они все стояли, или, вернее сказать, сидели на коленах, кто на ковриках, кто на рогожках; их было человек около ста, в том числе турки, приехавшие накануне с дровами из Синопа. Около каждого молящегося стояли туфли разных форм и цветов, были даже старые калоши; на некоторых были надеты фески, на других чалмы; мелькали между ними две, три белые; это означало, что носившие их совершили путешествие в Мекку, к храму Каабы.

У входа в мечеть толпились человек тридцать приезжих, проживавших в Евпатории. Были русские и иностранцы; они шептались, шумели входя и выходя из мечети, но ни один из молящихся не обернул головы в нашу сторону; все стояли неподвижно, набожно скрестив руки на груди и следя за чтением муллы, повторяли за ним некоторые слова тем же певучим голосом; особенно слово: Аллах, Аллах — повторялось всеми с большим одушевлением.

Евпатория, у татар и турок Гёзлеве, т. е. наблюдай, переделанное русскими в Козлов, порядочный городок; в нем более 8000 жителей, большей частью караимы и греки.

Татары, живущие в Евпатории, бедны; русских же, кроме чиновников, очень мало, так что и в управлении города влияние главным образом выпадает на долю караимов; из их среды почти всегда выбираются городские головы и прочие выборные лица; они люди честные, умные и в последнее время довольно образованные, но к делу общественному относятся равнодушно и ничего не предпринимают для улучшения родного города.

Евпатория оживает только во время морских купаний, а остальное время года спит непробудным сном наших уездных городов, между тем как по своему положению она могла бы сделаться богатым и цветущим приморским городом.

Морские купания в Евпатории славятся, как самые лучшие в Крыму, и привлекают большое число посетителей. Евпаторийский берег может сравниться только с берегом Канн в южной Франции; такой же отлогий и песчаный.

Но жители города ни мало не заботятся об удобствах приезжающих. На весь город только две гостиницы, а частные квартиры редко бывают удобны и опрятны. Купальни же на море, прямой источник дохода для города, содержатся крайне небрежно; лестницы скользки, мостики или лавы от берега до купальни едва держатся и пляшут под вами, как старые клавикорды, раздавая при этом зловещий треск, и не редко случалось, что купающиеся падали и очень ушибались.

Пыль в городе страшная, а когда перед вечером поливают бульвар и главную улицу от клуба до пристани, то так усердно (в море конечно воды довольно), что образуются грязь и лужи и приходится надевать галоши, или возвращаться домой с сырыми ботинками.

В городе мужская и женская прогимназии; оба здания очень хороши снаружи; о них не могу ничего более сказать. На бульваре я встречала много гимназистов и гимназисток; они наслаждались вполне каникулами; катались на лодках и обращали на себя внимание однообразно снующих взад и вперед гуляющих своими оживленными прениями и взрывами громкого смеха.

После морских купаний в Евпатории мне предписано было доктором взять ещё несколько морских ванн на южном берегу Крыма. Я намеревалась провести недель шесть в имении Гг. Первушиных Артеке, прекрасной местности у подошвы Аю Дага, в 20 верстах от Ялты. Но на пути мне захотелось побывать в Севастополе, помолиться на могиле дяди, взглянуть на братские могилы, на Малахов курган, — поклониться до земли многострадальному городу.

Обычный путь от Евпатории до Севастополя морем; на пароходе четыре часа езды. Но я предпочла ехать берегом, как шли в 1854 году союзные войска, после первой их высадки на русскую землю, и наняла лошадей и коляску от Евпатории до Севастополя за 18-ть рублей, так как ветвь почтовой дороги теперь упразднена и иначе ехать нельзя, как на вольных, т. е. наемных лошадях.

Морской берег между Евпаторией и Севастополем имеет форму продолговатой дуги и Черное море образует здесь открытый залив, в который впадают почти параллельно: Булганак, Алма, Кача, Бельбек. Дорога ровна и удобна, но не представляет другого интереса, кроме исторического воспоминания столь дорогого русскому сердцу.

За Евпаторией дорога тянется более десяти верст по песчаной косе, отделяющей соляное озеро (Гнилое) от моря. Нет сомнения, что коса эта образовалась позднее и что в первобытные времена Гнилое озеро составляло часть моря, теперь здесь виднеются домики кордона, две, три убогие хижины, караулки солепромышленников и деревни Камышлы и Контуган (1).

Затем дорога отходит несколько от моря, проходит через немецкую колонию, где много фруктовых садов и виноградников, и достигает деревни Алма Тамак; здесь мы стояли часа два, чтобы дать лошадям вздохнуть. Эти два часа мы провели в тенистом, роскошном, фруктовом саду, принадлежащем богатому Караиму.

Выехав из Евпатории рано утром, дорогой мы не страдали от жары, тем более что ветер дул с моря и приносил нам прохладу. Но тут в затишье, солнце жгло немилосердно и не смотря на тень каштановых и ореховых деревьев, под которыми мы приютились, было нестерпимо жарко.

В нескольких саженях от того места, где мы расположились, протекала Алма, быстрая, но довольно мутная речка, и немного повыше сада, за плетнем, на пригорке, виднелся памятник, из серого гранита, напоминающий своею формою древние саркофаги. Это памятник, поставленный Лордом Рагланом над телами своих соотечественников, павших в Альминском бою; жалею, что не подошла поближе и не прочла надписи, вероятно ещё сохранившейся, но было так жарко, что я предпочла пролежать на сочной, свежей траве, в ожидании самовара.

Нам его принес садовник русский, бедный человек, обремененный семейством и не находивший в Альминской долине и её садах тех прелестей, которыми она обладала в наших глазах. Он говорил, что здесь постоянные лихорадки, страшная дороговизна на самые необходимые предметы, жаловался, что нельзя достать квасу и картофеля. На прощание он сорвал нам горсти две ещё незрелых фундуков и пучок резеды. Его жена и дети провожали нас до коляски, желая нам счастливого пути.

Мы проехали через Алму по деревянному мосту, заменившему вероятно тот деревянный мост, который был разнесен нашими войсками в полчаса во время самого сражения под сильнейшим огнем неприятеля, и поднялись на пригорок около деревни Бурлюк.

От Бурлюка до реки Качи верст десять. Местность здесь оживленнее; всюду зеленеют сады и виноградники; Качу переезжают вброд; направо виднеются красивые татарские домики, минареты довольно большой мечети, окруженной высокими, пирамидальными тополями.

Близ Бельбека растительность становится богаче; реку переезжают по мосту и выезжают на большую севастопольскую дорогу, верстах в 5-ти от северной стороны Севастополя, откуда открывается, с очень высокой горы, вид на город и на бухту. С левой стороны дороги видна церковь на кладбище; она окружена густой зеленью, разросшейся теперь вокруг братских могил настоящим парком. Церковь имеет форму пасхи или усеченной пирамиды и представляет собой вид громадного памятника; она вся из порфира, также и крест её.

На горе мы вышли из коляски и долго смотрели на лежащий у ног наших Севастополь: издали не видать его развалин и белые дома, обмываемые синими волнами моря, представляют очаровательную картину. Гора крута, покрыта мелким лесом и кустарником; дорога очень плоха; большие камни торчат по всем направлениям и угрожают целости экипажа.

С тех пор, как прошла железная дорога из Симферополя в Севастополь, по этой дороге ездят только на арбах и мажарах и то одни местные жители, привозящие свои продукты на севастопольский рынок. Но мы доехали благополучно до Северной (северная часть Севастополя), где наняли ялик за 1 рубль и через четверть часа высадились на Графскую пристань в виду двух прекрасных гостиниц Завадского и Киста. Я выбрала последнюю и осталась очень довольна моим выбором. За 2 руб. в сутки мне дали большой, чистый номер, хорошо меблированный, а за 1 рубль обед довольно вкусный.

Примечания:

(1) ныне села Ивановка и Тепловка соответственно

продолжение следует

Издательский проект «Крымская Энциклопедия». Серия «Первоисточники». Княжна Елена Горчакова «Воспоминания о Крыме». Симферополь, 2008

УДК 908 (477.75) ББК 63.3 (6 Крм) Г 707

Горчакова Е.С. Г 707 Воспоминания о Крыме. — Симферополь: ОАО «Симферопольская городская типография» (СГТ), 2008. — 480 с.

ISBN 978-966-2913-91-0 УДК 908 (477.75) ББК 63.3 (6 Крм)

В оформлении книги использованы репродукции с гравюр К. Боссоли, В. Руссена, Н. Чернецова, М. Вебеля, а также знаменитого в свое время альбома Эмиля Берндта «Виды Южного берега Крыма», изданного в Одессе в 1869 году.

ISBN 978-966-2913-91-0

© Н. Н. Колесникова, комментарий, 2008 © ОАО «Симферопольская городская типография» (СГТ), 2008