Прочь от «советской Москвы». Крымская постсоветская культура и кризис

Андрей КИРИЛЛОВ, г. Симферополь, специально для «Я». Боязнь западных инвестиций и «натовского сапога», что без устали демонстрирует крымская элита, суть боязнь конкуренции и демонстрация неуверенности в собственной воле и уме. При этом Россия Путина и Медведева воспринимается — что ошибочно — как некий новый Советский Союз.

Среди различных попыток описать «советскую идею», т. е. идею Советского Союза, существует теория, в которой советская культура оценивается как «антизападная квазицивилизация».

То есть в отличие от Китая или Индии, цивилизации которых в своем развитии сопоставимы и независимы от западной, советская культурная модель сформировалась в ответ и под прямым влиянием Запада, но в каждом из своих структурных подразделений предлагала антитезис на принятые на Западе практики.

Свободный рынок в СССР был заменен плановой государственной монополией, коммунистический догматизм отменял политическую дискуссию и борьбу, свобода совести подавлялась в пользу коммунистической псевдорелигии.

Как сопутствующий результат была создана советская бытовая культура, отличительной чертой которой была столь же антизападная по духу коллективистская модель социальной практики, в которой не было места столпу европейского самоощущения — индивидуализма и стремления к легитимному личному успеху.

«Цивилизационный монстр» подчинял себе десятки миллионов людей и оставался жизнеспособным не один год.

На бывшей территории СССР немало рецидивов такой культуры — например, Беларусь, воплощающая эдакий «коммунистический реванш», или сегодняшний Крым.

Между тем, Запад времен формирования антизападной советской модели был Западом «классическим», капиталистическим и индустриальным, тогда как сейчас он — и Америка с чернокожим президентом, и полусоциалистическая Европа — это Запад совсем иной, для краткости называемый «постиндустриальным».

В этом состоят главные трудности современной государственной идеологии России — она не может сформулировать непротиворечивую и эффективную антизападную модель (что, вероятно, было возможно только в 20 веке) — потому используемый сейчас Кремлем антиамериканизм и поиск «православной духовности» является неубедительным и даже карикатурным.

Возможно, об этом будет грустно узнать многим россиянам, но управленческие практики в современной России являются плохой копией китайских, но копией куда менее действенной и устойчивой.

При этом русским присущи (и этого напрочь лишены китайцы) элементы западной культуры, например, идея прав человека — что мешает окончательно воплотить азиатскую модель, которая, возможно, и была бы в России эффективной.

Что же касается Украины, то она в силу молодости своей государственности и отягощенности советским наследием (с которым попытались решительно порвать только в 2004), сейчас стоит перед необходимостью решительной модернизации и рывка в постиндустриальный и богатый Запад.

Похоже, Украина ещё слишком слаба для этого, однако главный принцип западной политической культуры — перманентная политическая конкуренция и выборы как источник власти — уже укоренились в массовом сознании и в головах политиков Украины.

Судя по всему, именно в таком контексте нужно говорить и о проблемах современного крымского общества.

По сути, боязнь западных инвестиций и «натовского сапога», что без устали демонстрирует крымская элита, — суть боязнь конкуренции и демонстрация неуверенности в собственной воле и уме.

Встроиться в глобальную экономическую систему, открыть двери своих рынков и попытаться освоить чужие, всегда следить за мировой конъюнктурой, вкладывать деньги в технологии, образование персонала, инфраструктуру — этого требует от крымского бизнеса и защищающего его интересы крымской власти современность. Это все равно, что вступить в игру сильных и опытных игроков, но с золотыми призами.

Ахметов, торгующий на мировом стальном рынке, смог это сделать, но директора крымских санаториев и агрофирм этого панически боятся.

Объемы инвестиций в крымскую экономику, более чем на две трети приходящие из России, лишь в небольшой степени способствуют развитию крымского турбизнеса, а в большей мере тратятся на православные часовни, перегревают рынок недвижимости и оседают в карманах политических лоббистов.

Доходность крымской туристической индустрии была основана на увеличении числа среднего класса в России и Украине, но более ни на чем, и потому, похоже, сезон 2009 станет для многих отелей и квартиросдатчиков очень проблемным. Возможно, в ближайшее время произойдет и новый обвал спекулятивного рынка недвижимости.

То, что позволяло бы крымской экономике с меньшими потерями пережить кризис, — создание европейского уровня курортных комплексов и привлечение туристов из Европы — в последние годы не проводилось с завидным упорством, тогда как люди, прямо за это ответственные, с огромным удовольствием предавались антизападным и антиукраинским истерикам.

Неэффективность и коррумпированность управления, а именно это погубило когда-то Советский Союз, подается крымчанам под завесой борьбы с внешними врагами, засевшими в Киеве и Брюсселе.

Та идеология, которая используется сейчас крымской властью, состоит в желании «близости с Россией», защите здесь российских интересов (которые временно совпадают с интересами крымский элиты в части её антиукраинской направленности) и требовании непосягательства на русское культурное доминирование, при этом Россия Путина и Медведева воспринимается — что ошибочно — как некий новый Советский Союз.

Крымская элита — все ещё постсоветская, для которой ведение бизнеса равно коррупционным махинациям с государственной или частной собственностью.

Грустно то, что и страдающие от этих махинаций рядовые крымчане во многом остаются «постсоветскими» людьми, видящими немало хорошего в советской затхлой казарме.

Собственно национализма у этих людей, размахивающих российскими триколорами, совсем немного — русская культура для них не более чем кокошник и самовар, — тогда как базовые смыслы для них заключены именно в советских, коллективистских, авторитарных символах.

Современные крымчане в своей массе — продукт советской переселенческой политики, и потому они куда как более «советские люди», нежели жители современных тульских деревень или Алтая.

Советский Союз дал им все — гордость, способ мышления, специальность, и именно он оторвал их от их родин и поселил в Крым, к берегам теплого моря — и потому не стоит удивляться любви этих людей к путинской России, этому усечённому современному СССР.

Характерно, что одним из наиболее весомых аргументов в споре со сторонниками евроинтеграции используется тезис о «несовместимости западной и славянских культур», что европейские практики у нас по определению не применимы, и проч.

При этом в понятие «славянская культура» неожиданно вкладывается русскоцентричность, архаичный по современным понятиям авторитет религии, а именно государственного Православия, изоляция от остального мира.

И, в конечном счете, необходимость некоего квазигосударства с Москвой во главе, то есть воссоздание все того же Советского Союза, — тогда как опыт Чехии и Польши, вполне славянских по этнической классификации стран, полностью игнорируется.

Крымские города перегружены советскими символами и памятниками, даже названия большинства сел являются изобретением чекистов времен Сталина. Это естественно для местности, коренной народ которой был выселен и следы которого нужно было уничтожить.

Глубокая советизация Крыма, уничтожение традиционной крымской культуры и нагромождение на её месте искусственной коммунистической, что было в послевоенном Крыму, можно назвать если не культурной катастрофой, то, во всяком случае, драмой. (Справедливости ради следует добавить, что к геноцидам крымских народов приложили руку не только коммунисты, но и немецкие нацисты, уничтожившие крымских евреев и крымчаков.)

Между тем, современная крымская власть культивирует некий абсурдный псевдосоветский стиль: развевающиеся флаги, доски почета, субботники, выдача грамот, парады — всем этим крымские чиновники занимаются весьма охотно.

Иллюстрацией советского или, вернее, постсоветского типа мышления может служить массовая и все ещё очень популярная газета, даже дизайн которой — с профилями Ленина и проч. — демонстрирует преемственность с советской агитационной индустрией.

Ориентация на «простого читателя», то есть понятого как бедного, зависимого, озлобленного, навязывание редакционной точки зрения вместо информирования, патетическое обращение к «нравственности», дифирамбы одним и непристойное поношение других политиков, наконец, искренняя идеализация советского прошлого и живых его свидетелей — ветеранов войны и пенсионеров — все это поможет описать крымскую постсоветскую эстетику.

Обращение к чувствам, а не к разуму, что характерно для инфантильного сознания, в данном случае тяготеет к манере общения в доме престарелых.

Но, возможно, уже в ближайшее время описанная культурная и политическая модель должна будет изменяться. Антиукраинская и антизападная риторика, попросту обвинение во всех бедах Киева и Вашингтона, перестанет удовлетворять избирателей, когда рост их доходов прекратится или вообще уменьшится.

В условиях кризиса, коснувшегося в той или иной степени каждого, да и вообще общее тревожное настроение куда скорее поставит вопрос об ответственности власти, чем в годы постоянно увеличивавшихся зарплат.

Для Крыма ситуация будет ещё острее, и те миллионы россиян и украинцев, которые не приедут этим летом, оставят без денег на зиму немало задействованных в крымской туристической сфере.

Как бы там ни было, но борьба с солдатами НАТО, воочию которых никто не видел, и защита братьев-россиян станет куда менее убедительным аргументом для тех крымчан, которые задолжали банкам — скорее, их будет интересовать — а нельзя ли заработать, продавая что-то этим самым солдатам.

Крымская экономика (в силу её туристической направленности) должна подталкивать Крым становиться наиболее европеизированной частью Украины.

Здесь не Донецк, где не так уж важно, на скольких языках говорит официантка в кафе — на качестве стали это не скажется.

Для туриста памятник Ленину может быть забавной частью местного ландшафта, но агрессивный старик-сталинист под ним — совсем нет.

Бармен, грубящий туристам из Львова, уступит свое место тому, кто может обслужить клиента хотя бы на английском. Работающий по старинке санаторий в Алуште, со зловонной кухней и без горячей воды, мог кормить семью директора, но быстро пойдет ко дну, когда потребуется настоящее качество.

Нужно надеяться, что кризис подтолкнет Крым к необходимой ему модернизации, и на смену пустым разговорам о пионерском детстве и гении Путина придет реалистичное отношение к своему месту в мире.