Профессор Агарков о политике и медицине. Ялтинский москвич, врач и TV ведущий у «Я»

Татьяна ГУЧАКОВА
Георгий КРАВЕЦ, «Я»

Профессор АГАРКОВ: «Дело ещё и в том, что процессы, которые непрерывно идут в среде политической элиты Украины, совершенно непонятны для России. Если говорить упрощенно, то неясно, кто конкретно влияет на ситуацию в Украине, кто руководит страной, и кто за это все отвечает…»

— Сергей Тихонович, для начала не медицинский, а, может, все же и медицинский вопрос, который мы последние полгода задаем всем российским интеллигентам — режиссерам, артистам, ученым. Что можно сказать об отношениях между Россией и Украиной на сегодняшний день? Точнее, о тенденциях, которые наметились, и представляет ли это угрозу?

— Существует несколько устойчивых и порой противоположных по содержанию заблуждений, сложившихся вокруг проблем в отношениях между Украиной и Россией. Например, что Россия настойчиво вмешивается и будет дальше вмешиваться в дела Украины. Или что вступление в ЕС или НАТО решит все проблемы.

Прежде всего, следует отметить несколько основных моментов. Во-первых, в начале 90-х, когда происходил распад СССР, России были даны твердые гарантии, что никаких действий, связанных с ущемлением её политических интересов, а также угроз её геополитическому положению, предприниматься не будет. Однако все последующие шаги США и Запада показали, что обещания не очень выполняются, а с Россией на каком-то этапе просто перестали считаться. Это и проблема бывшей Югославии, расширение НАТО с принятием в эту организацию бывших советских республик. Можно добавить сюда и доведенную до крайности напряженность в отношениях с Грузией.

И если до определенного момента Россия не могла ничего противопоставить этим действиям, то демонстративная, доходящая до враждебности, деятельность украинского руководства последних лет не могла не вызвать ответной реакции со стороны России. События подошли к некой черте, пересечение которой недопустимо с точки зрения государственных интересов России.

Согласитесь, трудно оставаться спокойным, когда тебя, несмотря на все заверения в самых лучших отношениях, постоянно задевают или пытаются задеть. Неважно, по большим вопросам или не очень. Не надо забывать, что самый распространенный исторический образ, с которым чаще всего сравнивали Россию, был образ медведя, который до поры до времени не обращает внимания на мелкие уколы, но которого все-таки лучше не злить…

Во-вторых, полагаю, что нынешнее российское руководство вряд ли будет выстраивать серьезные отношения с нынешним Президентом Украины и его окружением. Это связано не только с тем, что он считается и представляется как односторонний выразитель интересов Запада и США.

Дело ещё и в том, что процессы, которые непрерывно идут в среде политической элиты Украины, совершенно непонятны для России. Если говорить упрощенно, то неясно, кто конкретно влияет на ситуацию в Украине, кто руководит страной, и кто за это все отвечает.

Сигналы поступают самые противоречивые. Достигнутые договоренности не соблюдаются и нарушаются. Все друг друга критикуют за дело и просто так. Правительство враждует с Президентом, Президент — с правительством, Верховная Рада — с ними со всеми. В такой сложной обстановке говорить о какой-нибудь стабильности в двусторонних отношениях на короткую или среднесрочную перспективу не получается. России необходимо спокойное соседство, а не постоянные упреки или мелкие уколы.

— Как тогда относиться к тому, что российские СМИ представляют Украину и все, что здесь происходит, в «черном свете»?

— Россия не ищет информационных поводов для «очернения» Украины. Этого не нужно. Украинские политики сами создают такие поводы. Причем много и часто. Бесконечные конфликты, ситуационные объединения, вчерашние политические друзья, которые в одно мгновение становятся врагами и наоборот. Вы же сами все можете наблюдать. Достаточно посмотреть на то, что происходит в Верховной Раде в отношениях между основными политиками и их партиями.

Конечно, это можно расценить как проявления демократии и свободы. Здесь можно отметить, что в этом плане Украина значительно опережает многих своих соседей, в том числе Россию. Однако такой «разгул демократии» создает для самой Украины целый ряд трудностей. Вызывая, прежде всего, неустойчивость её собственной политической конструкции. Такая разбалансированность внутри страны не позволяет её политической элите выступать единой силой и дает возможность легко манипулировать отдельными группами.

Поэтому для российских политиков самым логичным выглядит дистанцирование от Украины с её клубком неразрешенных внутренних противоречий. Сама собой появилась тактика, когда лучше держаться подальше от Украины, чтобы не ошибаться и не совершать неверных действий. Это своего рода защитная реакция от внутренней неопределенности в Украине, которая отражается на неопределенности во внешних отношениях.

— Именно такая реакция воспринимается большинством наблюдателей как «охлаждение»?

— Да, хотя никакого охлаждения на самом деле нет. Есть необходимость выдержать паузу, чтобы появилась четкость и ясность в отношениях. Как в политических, так и в экономических. Так сложилось, что из всех советских республик самые тесные исторические, культурные, да и просто родственные связи сложились именно между нами. Здесь, в Украине, наверное нет ни одной семьи, где бы не было родственников, друзей или знакомых в России.

И наоборот. Добавьте сюда общность религиозную, и станет понятно, что потребность во взаимных отношениях и в том, чтобы их поддерживать и сохранять, очень велика. И на бытовом, то есть самом искреннем и откровенном с точки зрения проявлений уровне, враждебности нет и никогда не будет.

Происходит четкое разграничение между государством и его жителями. Очень жаль, что настоятель Украинской православной церкви отказался участвовать в выборах патриарха. Это был бы очень сильный объединительный шаг.

— Тем не менее, нельзя отрицать, что СМИ вносят свой вклад в поддержание напряженности?

— Конечно, влиять через телевидение и газеты на восприятие можно пытаться, однако результат не всегда бывает желанным.

Взять тот же летний конфликт с Грузией. Несмотря на военные действия, снабжение электричеством и газом со стороны России не останавливалось, экономической блокады не было. То есть конфликт затрагивал исключительно военную сторону.

А сколько было сказано обидного с обеих сторон — вы же сами видели… Но до настоящей неприязни дело не дошло, она осталась на уровне политических лидеров. А сейчас отношения активно налаживаются, восстанавливаются культурные связи. Тот же «Газпром» активно помогает при аварии на трубопроводе.

— Как долго это может продолжаться?

— Сложно сказать. Скорее всего, это зависит от самой Украины. Дело в том, что возникшие политические трудности пока мало отражаются на бизнес-отношениях («газовый конфликт» не в счет — здесь слишком мало правдивой и объективной информации).

Да, конечно, сейчас нет, как раньше, команды из Кремля вкладывать деньги в Украину во чтобы-то ни стало, порой себе в убыток. Но на смену такому порыву пришел спокойный расчет, исходя из соображений экономической выгоды. И желающих работать с Украиной очень много. Существует масса замечательных и интересных экономических проектов, которые могли бы принести много пользы всем.

Однако, повторюсь, та неопределенность, которая царит в украинской политической среде, не позволяет эффективно принимать российские инвестиции. Нужны четкие правила. Необходимо сформулировать конечные требования, которые будут зафиксированы во времени и не могут быть отменены по чьей-то прихоти.

— Что это значит?

— Здесь можно пояснить на живом примере. До 2005 года в Украине действовала система специального экономического режима для иностранных инвестиций, которая предусматривала льготы по налогам, что делало вложение средств в различные проекты привлекательным (территории приоритетного развития — ред.)

Пять лет назад на Южном берегу Крыма я был одним из соавторов весьма амбициозного проекта создания ультрасовременного медицинского центра, куда предусматривалось вложить примерно 10,5 млн. долл. У нас были решены все вопросы согласований и проектирования, были получены согласия об участии в проекте нескольких крупных российских банков. При этом окупаемость проекта по всем расчетам составляла не более 7 лет.

Когда «задним числом», то есть, несмотря на все государственные гарантии по предоставленным льготам, закон в 2005 году был отменен, окупаемость вложений выросла сразу до 18 лет. Естественно, в таких условиях никто вкладывать деньги не захотел. Думаю, что таких примеров можно привести много.

Если вспомнить, после 1991 года Украина получила едва ли не самый мощный промышленно-технический потенциал, колоссальные запасы сельскохозяйственного чернозема. Недостаточно было лишь собственных энергоресурсов. Тем не менее, некоторые бывшие республики добились значительно больших успехов и в экономике, и в решении социальных вопросов. Дело, наверное, больше в том, кто и с какой пользой смог использовать полученное наследство.

На мой взгляд, в Украине слишком много внимания уделяется политическим вопросам, точнее их обсуждению. Это ведет к большой зависимости экономики от политической ситуации, от политических настроений различных сил, которые могут подвергаться изменениям и приводить к постоянным изменениям условий и правил.

— Некоторые эксперты говорят, что источник противоречий Украины заложен в её государственном устройстве, которое не учитывает многих, в том числе исторических реальностей. Какое устройство Украины кажется вам оптимальным?

— Ни в коем случае не посягая на целостность украинского государства, скажу, что наиболее привлекательным мне кажется устройство федеративное, как в Канаде, или даже конфедеративное, как, например, в Швейцарии. Несколько кантонов, каждый из которых со своей историей, традициями, порядками объединены в одно государство.

При этом никто, будучи жителем итальянской, французской или немецкой части, не испытывает затруднений и не страдает от того, что он гражданин единой Швейцарии. Три государственных языка, из которых два — обязательны. Обязательные референдумы по самым различным поводам, во время которых жители сами решают большинство своих проблем.

И при этом страна не входит ни в НАТО, ни в ЕС. Хотя экономически они интегрированы в европейскую экономику значительно глубже, чем большинство новых членов ЕС. Мне представляется, что такой вариант для Украины достоин того, чтобы его внимательно изучать.

— Давайте теперь от политики к вашей профессии. Существуют различные мнения о том, как будет развиваться медицина и медицинский бизнес. Что вам представляется перспективным с точки зрения развития медицины?

— Я бы не ставил знак равенства между медицинским бизнесом и развитием медицинской науки. Это не всегда одно и то же, и их пути могут расходиться. Однако современные тенденции, основанные на научных открытиях последних лет и технических достижениях, складываются в несколько направлений, общими для которых являются высокая точность, эффективность и минимизация воздействия.

Одно из них связано с предложением быстрого и эффективного обследования, то есть диагностики различных заболеваний. Современные рентгенологические, ультразвуковые и лабораторные технологии позволяют делать это в сжатые сроки, экономя значительное время.

В Москве, в частности, существует сеть диагностических центров, которые позволяют быстро, то есть в течение одного дня, проводить полное обследование пациентов. При этом нет необходимости приезжать в клинику ещё раз — результаты высылаются по электронной почте или по факсу. Для города с его интенсивным движением и пробками это много значит.

Следующее направление — это так называемая малоинвазивная или неагрессивная хирургия. Все более точная и тонкая техника дает возможность с минимальной травмой проводить все более сложные вмешательства на сосудах, суставах, внутренних органах. То, для чего раньше требовались большие разрезы, теперь проводится через один или несколько проколов.

Раньше после большинства операций необходимо было 7–10 дней лежать в больнице, теперь после многих можно уехать домой сразу или на следующий день. И такая техника становится все доступнее.

Так, в России создано несколько региональных хирургических центров, где внутрисосудистые операции на сердце или головном мозге, операции внутри суставов уже стали рядовыми. Хотя ещё несколько лет назад такой уровень был доступен только в столице.

Все большее распространение получает так называемая телемедицина, когда пациент в отдаленной провинции может получить консультации ведущих специалистов через телеметрическую передачу данных и результатов обследования. Консультант получает по электронной связи всю необходимую информацию о больном, все результаты обследований, делает соответствующее заключение и дает рекомендации, а на месте остается лишь выполнять эти назначения.

В последнее время стала развиваться генетическая медицина. В конце 90-х годов была проведена полная расшифровка генетического кода человеческой ДНК. Благодаря этому были открыты специальные гены, которые отвечают за появление многих генетически зависимых болезней. В частности, сахарного диабета, семейного ожирения и других. Были найдены способы воздействия на такие гены, блокируя их работу. В результате появилась возможность приостанавливать развитие заболевания или не допускать их возникновения вовсе.

И хотя подобные технологии пока проходят клинические испытания, вопрос их широкого применения — дело нескольких лет...