Уникальные материалы из архива «Новой газеты»
«Новая газета», № 51-57, август 2001 года. 18 лет назад Крым и Ялта, наряду с Москвой, в очередной раз сыграли свою роль в мировой истории — здесь разворачивались события огромного драматизма. Тогда сотни тысяч людей, отдыхавших в Ялте, мало о чем догадывались. А для нового поколения эти события были заслонены последующими бурными годами. Поэтому мы и публикуем уникальные материалы обвинительного заключения по «делу ГКЧП» из архива «Новой газеты» Продолжение, начало здесь
Встреча на объекте КГБ СССР
5 августа 1991 года
Проводив 4 августа 1991 года Президента СССР на отдых, Бакланов, Болдин, Крючков, Шенин, Язов решили использовать отсутствие Горбачева М. С. для активных действий, направленных на воспрепятствование подписанию договора. С этой целью с соблюдением необходимых мер предосторожности Крючков В. А. 5 августа 1991 года организовал встречу указанных выше лиц на одном из конспиративных объектов КГБ СССР, носящем условное название «АБЦ», расположенном в лесопарковой зоне Черемушкинского района г. Москвы по адресу: ул. Академика Варги, дом № 1.
В соответствии с договоренностью к 20 часам на объект без сопровождения охраны приехал Язов Д. Т., с автомобиля которого также во избежание привлечения внимания были сняты проблесковые «маяки». Сам Крючков В. А. прибыл на автомобиле марки «Мерседес», которым пользовался для поездок на этот объект. Вскоре туда же приехали Болдин В. И., Бакланов О. Д. и Шенин О. С.
Обсудив ситуацию в стране, а также ожидавшие их перспективы после подписания Договора, участники встречи пришли к выводу о том, что помешать этому смогут лишь путем захвата власти и введения в стране чрезвычайного положения.
<…> Дата выступления ими была намечена на 18—19 августа 1991 года, что гарантировало срыв подписания Договора.
Около 23 часов встреча была закончена, и её участники разъехались.
<…> По мнению следствия, тот факт, что Крючковым В. А. в качестве места встречи был избран специальный объект КГБ СССР, позволявший соблюсти полную секретность, свидетельствует о том, что встреча и обсуждаемые на ней вопросы носили исключительно конфиденциальный характер.
Этот вывод подтверждается и характеристикой объекта.
Как следует из приобщенной к делу «Временной инструкции по охране, пропускному и внутриобъектовому режимам учебного центра для иностранцев», утвержденной 07.09.90, место встречи условно именовалось как «Объект КГБ СССР для обучения иностранцев и приема зарубежных делегаций». Для исключения возможности проникновения на объект посторонних лиц предусмотрены два рубежа охраны: первый — периметр ограждения и контрольно-пропускные пункты на территорию; второй — контрольно-пропускной пункт в центральном подъезде основного здания. Физическая охрана объекта осуществлялась 17-ю прапорщиками, вооруженными табельным оружием, путем выставления 3 круглосуточных и 1 дневного постов в гражданской одежде. На объект без проверки документов допускались председатель КГБ СССР и его заместители, а также следующие с ними лица. В остальных случаях документами, дающими право на вход на территорию объекта, являлись постоянные и временные пропуска, имевшие соответствующий шифр, а также установленного образца вкладыши или утвержденные списки.
Т. 9, л. д. 178–181
Помощник дежурного коменданта объекта «АБЦ» свидетель Пастернак И. Н., несший службу по охране объекта 5 августа 1991 года, также подтвердил, что в этот день в период с 20 до 22 часов проходила встреча Крючкова В. А., Язова Д. Т. и ещё нескольких мужчин.
Т. 9, л. д. 143–144
Свидетель Жуков В. В., работавший водителем гаража особого назначения (ГОН), показал, что 5 августа 1991 г. около 18 час. 30 мин. на закрепленной автомашине отвез Язова Д. Т. на дачу. Вскоре ему позвонил офицер охраны Коротецкий В. Д. и дал указание снять с машины «маяки» и отвезти Язова в дом приемов КГБ СССР на Ленинском проспекте. Поехал Язов лишь в сопровождении Коротецкого. На тот же объект приехал и Крючков В. А. Находился там Язов около двух с половиной часов.
Т. 101, л. д. 1–15
<…> О характере договоренностей, достигнутых на встрече 5 августа 1991 г., наличии заговора свидетельствуют действия, предпринятые его участниками в период с 6 по 17 августа 1991 года. Имея возможность открыто высказаться по вопросам, связанным с проектом Союзного договора, о положении в стране, они начали подготовку к захвату власти.
Анализ ситуации и подготовка документов в обоснование захвата власти
На следующий день — 6 августа 1991 года, действуя согласно общему решению, Крючков и Язов приступили к организации работы по анализу обстановки в стране с точки зрения возможности введения чрезвычайного положения. Для этой работы Язов выделил командующего ВДВ Грачева П. С., а Крючков привлек своего первого заместителя Грушко В.Ф., его помощника Егорова А. Г. и заместителя начальника Первого Главного управления Жижина В. И.
С этой целью вечером того же дня около 19 часов Крючков пригласил к себе названных лиц и поручил им дать оценку ситуации в стране в плане реакции населения на чрезвычайные меры.
Исполняя поручение Крючкова, Жижин, Егоров и Грачев на протяжении 7 и 8 августа 1991 года работали на конспиративном объекте 2-го Главного управления КГБ СССР, имеющем название «конспиративная дача № 65», расположенном в д. Машкино Химкинского района Московской области. Проанализировав ситуацию в стране, они пришли к выводу об отсутствии законных оснований для введения чрезвычайного положения и возможных негативных последствиях подобной акции. По этим вопросам была подготовлена записка. Жижин и Егоров ознакомили с ней Грушко, который в свою очередь вручил её Крючкову, а Грачев сокращенный вариант передал Язову.
Несмотря на отсутствие законных оснований для введения чрезвычайного положения, Крючков и Язов, продолжая рассматривать его в качестве единственного способа срыва подписания Союзного договора и удержания своих позиций, приняли решение приступить к подготовке документов в обоснование захвата власти.
<…> 14 августа 1991 года Крючков вновь собрал их всех вместе и предложил с участием Грачева подготовить проекты ряда документов политического, экономического и правового характера, которые необходимо реализовывать в первую очередь при введении чрезвычайного положения. Получив это указание, Жижин и Егоров 15 августа вновь уехали на тот же объект и работали там совместно с Грачевым. Ему (Грушко) Крючков в тот же день поручил встретиться с Ачаловым и ознакомиться с ходом работы. Вечером 15 августа он и Ачалов просмотрели наработанные материалы, которые представляли собой 10–12 листов машинописного текста документов, озаглавленных Постановление № 1, «Обращение к Советскому народу» и «Заявление Советского руководства». Утром 16 августа 1991 года эти материалы он передал Крючкову.
Т. 4, л. д. 1–8, 56–68, 73–95
Обвиняемый Язов Д. Т., изобличенный показаниями свидетеля Грачева П. С., вынужден был признать, что после телефонного разговора с Крючковым он направил к нему Грачева, где последнему было поручено совместно с работниками КГБ СССР заняться выработкой предложений по вопросу введения в стране чрезвычайного положения.
т. 99, л. д. 215–227
Помимо изложенных показаний обвиняемых, их действия, связанные с подготовкой документов в обоснование захвата власти, подтверждаются следующими доказательствами:
Показаниями свидетеля Егорова А. Г. о том, что 6 августа 1991 года по предложению Грушко В. Ф. он зашел в кабинет к Крючкову, где уже находились Жижин В. И. и Грачев П. С., с которым их здесь же познакомил Крючков. Обращаясь к ним, Крючков высказал озабоченность ухудшением ситуации в стране во всех сферах жизни и предложил совместно поработать над вопросом возможной реакции населения в случае введения в стране чрезвычайного положения.
<…> Вечером 14 августа 1991 года Крючков вновь собрал их всех у себя. На этот раз он предложил поработать над составлением документов политического, экономического и правового характера, которые необходимо в первую очередь реализовать при введении чрезвычайного положения. <…>
При этом Крючков продиктовал им ряд своих формулировок, которые они записали. Он сообщил также, что участие в работе будет принимать Грачев, который присоединится к ним позднее.
<…> Подтверждая свое участие в подготовке документов ГКЧП, свидетель Грачев П. С. показал, что 6 августа 1991 года во второй половине дня его вызвал Язов и сообщил, что с ним хочет познакомиться Крючков. В кабинете Крючкова он познакомился не только с ним, но и с сотрудниками КГБ СССР Грушко, Жижиным и Егоровым. Говоря о тяжелом положении в стране, Крючков высказал мысль о том, что для стабилизации обстановки не исключается применение чрезвычайных мер. Сказал также, что более подробно об этом их проинформирует Грушко. Перейдя в его кабинет, они узнали, что им поручено проанализировать обстановку в стране и подготовить предложения по вопросу принятия чрезвычайных мер. Позвонив Язову и доложив ему об этом, он получил разрешение на включение в работу. По предложению Грушко они выехали на конспиративный объект КГБ СССР. <…>
<…> Таким образом, исходя из приведенных доказательств, следствие считает установленным, что встречи Крючкова с Павловым, Язовым, Шениным, Болдиным, Баклановым, проходившие в течение 16 августа 1991 года, являлись составной частью подготовки к захвату власти и преследовали цель — согласования документов ГКЧП, которые были использованы 17 августа при встрече на объекте «АБЦ» и 18—19 августа для обоснования захвата власти.
Находит свое подтверждение и тот факт, что ещё 16 августа 1991 года Язов после встречи с Крючковым отдал распоряжение о выделении вертолетов для прибытия Лукьянова в Москву.
<…> Дежуривший 17 августа 1991 года на ЦКП ВВС свидетель Мордовин А. В. показал, что в 11 час. 30 мин. из приемной Главнокомандующего ВВС позвонил Иванов и передал, что на 8 часов утра 18 августа необходимо заказать для Язова два вертолета. Через несколько минут эту команду продублировал Дейнекин. С целью уточнения задания он, Мордовин, перезвонил Язову, который пояснил, что полет будет проходить вдоль трассы на Бологое и Ленинград, а место укажут специально приехавшие люди.
Выполняя этот приказ, он связался с оперативным дежурным КП ВВС МВО Харыбиным, которому поставил задачу перегнать из авиаполка, расположенного в Малино, два вертолета, оборудованных салонами для перевозки пассажиров литера «А», в Тушино. Через несколько часов было доложено о выполнении этого задания.
Т. 67, л. д. 149–150
Являвшийся старшим адъютантом Министра обороны СССР Язова Д. Т. свидетель Курочкин А. М. показал, что 17 августа 1991 года около 14 часов его вызвал Язов и приказал быть готовым к вылету 18 августа с аэродрома «Тушино» совместно с работником КГБ на Валдай. 18 августа 1991 года в 6 час. 30 мин. Язов дал команду перегнать вертолеты на аэродром «Чкаловский», вылететь в 14 час. на Валдай, забрать Лукьянова и привезти в Москву.
В связи с непогодой вылет вертолетов состоялся в 15 час. 20 мин. На аэродром Хотилово прилетели в 16 час. 45 мин. Вечером от сотрудников охраны Лукьянова ему стало известно, что Лукьянов улетел в Москву вертолетом специального подразделения гражданской авиации.
Т. 67, л. д. 163–169
Об имевших место контактах Крючкова, Павлова, Шенина с Лукьяновым в период подготовки заговора свидетельствуют журналы учета соединений коммутаторов.
Так, согласно записям в журнале СК № 537 от 08.08.91 следует, что Лукьянов разговаривал с Крючковым на протяжении 21 мин. с 09 час. 31 мин. до 09 час. 52 мин. Согласно этому же журналу, но от 10.08.91, Крючков переговорил с Лукьяновым в период с 11 час. 19 мин. до 11 час. 26 мин., а Павлов с 13 час. 27 мин. до 13 час. 41 мин. 12 августа с Лукьяновым говорил Шенин в период с 14 час. 39 мин. до 14 час. 47 мин. Помимо этого, Шенин позвонил Лукьянову 16.08.91 в 10 час. 59 мин., но разговор не состоялся, т. к. Лукьянов отсутствовал, и в 11 час. 49 мин. последний перезвонил Шенину сам и разговаривал с ним до 11 час. 57 мин.
Т 48, л. д. 4–45. <…>
Мероприятия по изоляции
Президента СССР
Продолжая подготовку к захвату власти, Крючков В. А. заблаговременно предусмотрел возможность
изоляции Президента СССР, находившегося на отдыхе в Форосе. С этой целью он привлек к участию в заговоре своего первого заместителя Агеева Г. Е. 15 августа 1991 года во второй половине дня он сообщил ему о планируемой поездке группы лиц к Горбачеву М. С. с предложением передать власть ГКЧП.
В случае отказа подчиниться требовалось изолировать Президента СССР, в том числе и путем отключения всех видов связи. Крючков поручил Агееву к 10 часам 18 августа 1991 года подобрать группу связистов для выполнения этой задачи.
Включившись в реализацию планов заговора, Агеев отозвал из отпуска начальника Управления правительственной связи КГБ СССР Беду А. Г. и дал ему указание немедленно создать группу связистов для поездки в Крым. 17 августа 1991 года Беда сформировал группу из пяти сотрудников Управления правительственной связи во главе со своим заместителем Глущенко А. С.
В тот же день Крючков в планы заговора посвятил начальника службы охраны КГБ СССР Плеханова Ю. С., поставив перед ним задачу: обеспечить беспрепятственный доступ участников заговора на территорию резиденции к Горбачеву М. С., а в случае его отказа удовлетворить ультимативные требования обеспечить его изоляцию путем закрытия объекта «Заря», замены и усиления охраны.
Разделяя позиции участников заговора, Плеханов в тот же день вызвал на работу начальника СЭТУ при ХОЗУ КГБ СССР Генералова и, разъяснив ему суть происходящего, вовлекая его в заговор, возложил на него непосредственную реализацию на месте мероприятий по изоляции Президента СССР.
Будучи неоднократно допрошенным по изложенным обстоятельствам, обвиняемый Крючков от дачи показаний, соответствующих действительности, уклонился. Как и в случае со встречей на объекте «АБЦ» 5 августа 1991 года, создавая видимость отсутствия подготовки к захвату власти, первоначально он показал:
«…У нас есть специальное управление. Я дал указание начальнику управления… что надо временно отключить связь. Сказал об этом 18-го числа, где-то вечером, Беде А. Г… мотивировал тем, что мы решили пойти по пути, о чем уже говорил, создания специального комитета».
Т. 2, л. д. 1–18.
Затем, будучи уличенным конкретными доказательствами, на последующих допросах он дал следующие показания:
«…Вопрос об отключении связи в резиденции в Форосе был решен 17 августа 1991 года на встрече на объекте „АБЦ“… Поручение на этот счет было дано Агееву и Беде».
Т. 3, л. д. 22–44.
«…Мы отключили связь для того, чтобы пару-тройку дней можно было действовать для наведения порядка… Вот на это время он (Президент СССР) был отключен от связи — раз. И изолирован не изолирован, а ограничен пределами этого участка — это два.
…Команду Плеханову дал я.
…Они (Плеханов, Генералов) понимали, что совершают преступные действия, но мы не думали тогда, что это является преступлением, потому что нами все-таки двигали другие совершенно чувства и стремления».
Т. 2, л. д. 1–18.
«…В случае его (Президента СССР) несогласия действовать предполагалось самостоятельно… Поскольку через несколько дней предполагалось заседание Верховного Совета СССР, на котором, по нашему убеждению, введение чрезвычайного положения было бы одобрено, важно было в эти дни сохранить видимость нейтралитета Президента СССР. Поэтому казалось разумным отключить с ним связь. В связи с этим я принял необходимые меры — в Форос мною был направлен начальник службы охраны Плеханов с соответствующими указаниями…»
Т. 2, л. д. 179–200.
Однако приведенные показания обвиняемого Крючкова о времени принятия решений, связанных с изоляцией Президента СССР, опровергаются собранными по делу доказательствами.
Так, допрошенный в качестве свидетеля Агеев Г. Е., называя вещи своими именами, показал, что примерно 16 августа 1991 года во второй половине дня Крючков вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что создается Государственный комитет по чрезвычайному положению. Из пояснений Крючкова он понял, что цель создания ГКЧП и введения чрезвычайного положения заключалась в том, чтобы не допустить подписания Союзного договора, которое намечалось на 20 августа 1991 года.
В этой связи со слов Крючкова он понял, что члены ГКЧП намерены слетать к М. С. Горбачеву, отдыхавшему в Форосе, и предложить передать власть в руки ГКЧП. В случае отказа удовлетворить это требование предполагается изолировать его и отключить все виды связи. Для решения этой задачи Крючков дал ему указание к 10 часам утра 18 августа 1991 года сформировать группу связистов, которые вылетят вместе с членами ГКЧП в Форос и при необходимости отключат связь у Президента СССР.
Приступив к выполнению указания Крючкова, он отозвал из отпуска начальника Управления правительственной связи Беду А. Г. <…>
Т. 4, л. д. 184–189.
Это обстоятельство находит свое подтверждение и в показаниях свидетеля Калгина Е. И., являвшегося начальником 12-го отдела КГБ СССР, который также был отозван из отпуска 15 августа 1991 года и получил указание Крючкова организовать слуховой контроль за абонентами правительственной связи.
Т. 10, л. д. 190–191
<…> Таким образом, приведенные доказательства позволяют сделать вывод о том, что в процессе подготовки к захвату власти заблаговременно были продуманы и мероприятия, позволявшие изолировать Президента СССР по месту его отдыха в Крыму, а Крючковым в этих целях к заговору были привлечены подчиненные ему по службе Агеев Г. Е., Плеханов Ю. С. и Генералов В. В.
Прослушивание и отключение абонентов правительственной связи
Начиная с 15 августа 1991 года в комплексе мероприятий по подготовке к захвату власти Крючков В. А. организовал прослушивание телефонов ряда руководителей страны и России, демократических лидеров из числа вероятных противников заговора.
В этих целях 15 августа 1991 года он отозвал из отпуска начальника 12-го отдела КГБ СССР Калгина Е. И., которому поручил во взаимодействии с Бедой А. Г. организовать прослушивание телефонов абонентов правительственной связи: Б. Ельцина, А. Руцкого, Р. Хасбулатова, И. Силаева, Г. Бурбулиса, В. Бакатина, А. Дзасохова, М. Полторанина, И. Лаптева с целью выяснения их реакции и предупреждения возможного противодействия задуманному, а также контроля за местонахождением на случай принятия решения об их изоляции. Помимо этого, он поручил организовать слуховой контроль телефонов Лукьянова и Янаева, которым в заговоре отводилась особая роль, и его успех во многом зависел от стабильности их позиций.
В тот же день Агеев провел инструктаж Беды А. Г. и Калгина Е. И.
Действуя во исполнение полученного задания, Беда А. Г. поручил непосредственную организацию слухового контроля начальнику 3-го отдела УПС КГБ Роганову Н. Ф., а Калгин Е.И. — начальнику 6-го отделения 12-го отдела КГБ Зуйковой Л. А., под руководством которых на протяжении с 16 по 21 августа 1991 года велось прослушивание телефонных переговоров указанных Крючковым лиц. Полученную при этом информацию контролеры Лапина Т. А., Кузнецова Л. В., Тимофеева Е. В., Володченко Е. А. докладывали Калгину Е. И. и Зуйковой Л. А., а затем по указанию Калгина представлявшую интерес оформляли письменно для передачи Крючкову, а в его отсутствие — Агееву.
По прибытии вечером 18 августа 1991 года Президента РСФСР Ельцина Б. Н. из Алма-Аты в г. Москву по указанию Крючкова прослушиванию были подвергнуты все обслуживавшие его телефонные аппараты, установленные на рабочем месте и даче. Утром 19 августа 1991 года, когда обозначилось резкое противостояние руководства России действиям заговорщиков, Крючков приказал отключить от работы все аппараты правительственной связи у Ельцина Б. Н. и часть у Бурбулиса Г. А. и Силаева И. С.
21 августа 1991 года перед выездом в Форос Крючков, понимая провал заговора, отдал указание о прекращении слухового контроля и уничтожении всех материалов — рабочих и магнитофонных записей, что и было выполнено в тот же день.
Допрошенный по данному эпизоду преступной деятельности обвиняемый Крючков В. А. показал:
«…Примерно 15 или 16.08.91 я попросил бывшего начальника 12-го отдела Калгина подъехать в Комитет. Он был в отпуске. Не посвящая в суть предстоящих событий, я поинтересовался: возможен ли технический слуховой контроль за некоторыми аппаратами правительственной связи. Он пояснил, что эти вопросы должны решаться с участием Управления правительственной связи. По-моему, 18.08.91 я сказал Агееву Г. Е., чтобы он проработал этот вопрос с… начальником УПС Бедой и Калгиным. Договорились, что он организует реализацию этого вопроса. Речь шла о контроле за аппаратами правительственной связи Б. Ельцина, Р.Хасбулатова, И. Силаева и, кажется, Г. Бурбулиса. Важно было знать обстановку вокруг указанных лиц и получить возможность с помощью этого знать их место нахождения. Технически этот вопрос был решен.
…В разговоре с Б. Ельциным в ночь на 21.08.91 узнал, что не работает в его кабинете аппарат секретной связи. Дал немедленно указание тотчас же включить эту связь, что и было сделано. (Вот какой законопослушный Крючков! — Ред.)
Т. 2, л. д. 211–216.
Давая показания по предъявленному обвинению, Крючков В. А. добавил:
«…Были взяты также на контроль телефоны Янаева и Лукьянова — 19—20 августа. Цель — фиксирование возможных угроз, запугивания, шантаж, провокация, и тут было важно знать, от кого исходит это. Мы об этом даже договаривались. Янаев, например, знал об этом. Мы с ним условились 18 августа. По-моему, предупреждал я об этом и Лукьянова».
Т. 3, л. д. 137–151.
О том, что данные показания, как и по другим эпизодам, несмотря на частичное признание содеянного, изложены обвиняемым Крючковым В. А. с выгодных для него позиций, свидетельствуют имеющиеся доказательства.
Так, свидетель Калгин Е. И. показал, что 15 августа 1991 года он был отозван Крючковым из отпуска. <…> 17 августа в первой половине дня Крючков дал ему устное указание поставить на контроль телефонные аппараты Руцкого, Силаева, Хасбулатова, Бурбулиса, а также Янаева и Лукьянова, что и было сделано. 18 августа 1991 года по команде Крючкова на контроль были поставлены телефонные аппараты Ельцина.
В соответствии с порядком, определенным Крючковым, контролеры 6-го отдела, осуществлявшие прослушивание, поступавшую информацию докладывали начальнику отдела Зуйковой, а та — ему. А в отсутствие Крючкова — Агееву.
Прослушивание телефонов указанных абонентов осуществлялось до середины дня 21 августа. Затем по указанию Крючкова оно было прекращено, а все связанные с этим документы и материалы уничтожены.
Т. 10, л. д. 190–191.
19 августа 1991 года, около 11 часов, в процессе выполнения поставленной задачи свидетель Беда получил по телефону указание Крючкова отключить связь у трех абонентов: Ельцина, Силаева и Бурбулиса, которые пользовались телефонными аппаратами, установленными в здании ВС РСФСР в служебных кабинетах, а возможно, и на дачах. Около 12 часов он передал это указание Роганову для исполнения. 20 августа около 18 часов ему позвонил председатель КГБ РСФСР Иваненко и от имени президента РСФСР попросил восстановить отключенную связь. Доложив по телефону Крючкову об этой просьбе, сказал ему, что не имеет смысла держать отключенными только эти телефоны, с чем Крючков согласился и разрешил восстановить связь.
Т. 10, л. д. 172–178.
Этими показаниями опровергается утверждение обвиняемого Крючкова о том, что связь у президента России Ельцина Б.Н. была восстановлена по его инициативе.
Подтверждая эти показания, свидетель Тимофеева Е.В., работавшая заместителем начальника 6-го отделения 12-го отдела КГБ СССР, пояснила, что 16 августа 1991 года она была отозвана Зуйковой Л.А. из очередного отпуска и, дежуря с 18 августа посменно в качестве контролера, прослушивала телефоны Янаева и Лукьянова. Полученную при этом информацию устно докладывала Калгину, который порой просил оформить это письменно. 21 августа примерно к обеду прослушивание было прекращено, а с 18 часов телефоны абонентов были сняты с контроля. (Любопытно: заговорщики и друг друга прослушивали. — Ред.).
Т. 10, л. д. 180–181.
Подготовка к изоляции президента России и демократических лидеров
Готовясь к захвату власти и введению в стране чрезвычайного положения, участники заговора предвидели возможность противодействия осуществлению их замыслов со стороны демократически настроенных лиц, имеющих влияние на общественное мнение. Осознавая, что в этом случае потребуются жесткие меры, вплоть до ограничения свободы, в т. ч. и лиц, обладающих статусом народного депутата, Крючков предусмотрительно решил силами КГБ СССР установить за некоторыми из них наружное наблюдение. Основное внимание при этом было уделено президенту РСФСР Ельцину Б.Н.
Понимая, что задержание всенародно избранного президента России будет прямым свидетельством антиконституционности их действий, участники заговора предусматривали возможность склонить Б. Н. Ельцина к поддержке ГКЧП путем переговоров, и лишь на случай отказа — его изоляции.
Вызвав около 11 часов того же дня начальника 7-го Управления КГБ СССР Расщепова Е.М., Крючков приказал ему силами вверенного управления организовать отслеживание обстановки в г. Москве и совместно с Прилуковым Е.М. определить круг лиц, влияющих на формирование общественного мнения, к которым необходимо будет принять меры. Помимо этого, касаясь мероприятий в отношении Б. Н. Ельцина, он приказал обеспечить их силами группы специального назначения «А» под командованием Карпухина В. Ф. Подробные указания на этот счет распорядился получить у Грушко В.Ф.
http://www.novayagazeta.ru/data/2001/53/11.html
http://www.novayagazeta.ru/data/2001/55/14.html
(Продолжение следует)
